— Давай, — сказал он и слегка потряс его.
Я взяла его, коснувшись своими теплыми пальцами его ледяных. Я поднесла его к уху и сказала:
— Алло?
— Да?
— Извините, — сказала я, стреляя взглядами на своего спутника. — Эрик просто дал мне свой телефон. Он не сказал, кто…
— Я — Кристина.
— О. Привет. Я — Энни.
— Я знаю, кто ты такая. — Она казалось одновременно незаинтересованной и агрессивной, ее хриплый голос предполагал, что она, скорей всего, делала длинные затяжки сигареты между предложениями. — Эрик рассказал мне все о тебе.
— О, — сказала я снова, как дура.
— Я его старшая сестра. Он рассказывает мне все. Ты хочешь узнать, почему он избил этого козла?
Я сглотнула. А хочу ли я? Я уже не была уверенна.
— Думаю, он сделал это для тебя.
— Этот кусок дерьма получил не меньше, чем заслуживал. — Он все еще казалось незаинтересованной, но я слышала напряжение в ее голосе. Жесткая девчонка пытается быть сильной, чтобы скрыть свои чувства.
— Я не знаю, кто мы друг другу с Эриком, — призналась я, глядя на него. — Но у нас ничего не получится, если я не узнаю, что заставило его сделать такую ужасную вещь.
Резкий, злой смешок, который заставил меня представить Кристину сорокалетней, на одном локте, на заднем плане, вырубился мужчина без рубашки на потрепанной кушетке. У черта на куличках. Обосновавшись на какой-нибудь неухоженной стоянке, где умирали американские мечты.
— Хочешь услышать об ужасных вещах, которые совершают мужчины, — сказала она, злобно вздохнув. — О, я могу рассказать тебе все об этом. Но тебя ни черта не касается, что произошло со мной. Я рассказала своему брату и этой суке, его судье, но тебе я рассказывать точно не стану. Просто знай, есть способы, которыми мужчины могут навредить тебе, способы, которые не оставляют шрамов снаружи. Способы, которые заставляют монтировку казаться справедливой. Так достаточно доходчиво для тебя?
Мое горло сжалось, но она не могла увидеть, как я кивнула, поэтому я прокряхтела:
— Да. Весьма доходчиво.
Когда она снова заговорила, ее тон стал менее враждебным.
— Можешь думать обо мне все, что хочешь. Но мой брат хороший человек. Возможно, единственный хороший человек, родившийся в этом месте. Я не знаю, что ты о себе возомнила, но я гарант-блять-тирую, тебе повезет, если ты заслужишь его расположение. А никак не наоборот. — И она повесила трубку.
Я уставилась на телефон, когда ее имя исчезло, и вспыхнула длительность звонка. Эрик дотянулся и убрал его в карман.
— Секретами таких женщин нельзя просто так делиться, — сказал он мягко.
— Да. Это я поняла.
Он усмехнулся.
— Моя сестра дикая. Такая же, как наш отец.
— Я удивлена, что она сама его не избила.
Его улыбка увяла.
— Она бы так и сделала. Не сломай он ей руку.
Мое тело похолодело.
— Ох.
— Мне надоело зацикливаться на всем этом, — сказал он, откидываясь назад. — Ну, вот, пожалуйста. Чтобы она ни сказала, большего ты не услышишь о том, почему я сделал то, что сделал. У меня не было выбора. И дело не в том, оправдывает ли это мои действия или нет.
— Оглядываясь назад, тебе бы хотелось убить его?
— Нет, — сказал он. — Я рад, что не убил его.
Я захлопала глазами в удивлении.
— Это стояло пяти лет, чтобы показать ему, что происходит с теми, кто связывается с моей семьей. Но нет, он, наверное, не стоит того, чтобы моя сестра чувствовала, словно я пожертвовал остатком своей жизни, только чтобы увидеть его смерть.
— Его посадили? За то, что он сделал с ней?
— Нет, за другое дерьмо.
— Я надеюсь, он не в Казинсе.
Он покачал головой.
— Они бы такого не допустили.
— Хорошо… ты знал его? Прежде?
Эрик кивнул.
— О, да. Я знал его. У них что-то было с моей сестрой, однажды. Вместе готовили, ходили к озеру, работали над машинами. Одним летом моя мама позволила ему завалиться на наш диван, когда мне было где-то семнадцать.
Меня затрясло. Это еще хуже, чем я думала. Потому что насилие может скрываться в каждом, кого вы знаете. Это заставляло усомниться во всем. В своем собственном суждении и интуиции, почему ты не предвидел этого, и не ты ли в этом виноват, в каком-то смысле.
— Ты доверял ему, тогда?
Он покачал головой.
— Не тогда, когда он так поступил.
— Нет?
Эрик пристально смотрел мне в глаза.
— Ты действительно родом из хорошего места, ведь так?
— Мы небыли богаты или что-то в этом роде. — Не по чарльстонским стандартам. По стандартам Даррена? В таком случае, возможно, я выросла в каком-то закрытом раю.