— Я вырос в нехорошем месте, — сказал он. — Маленький, богом забытый городок под названием Кернсвилл, в часе езды на восток отсюда. И там есть чума, как чума, которая распространялась по грязным местам сотни лет назад. Только эта варится из сиропа для кашля и вводится через трубку или иглу, а не от укуса крысы. Понимаешь?
Я кивнула.
— Я не говорю, что то, что я сделал своего рода милосердие или что-то подобное. Но если какое-нибудь бешеное животное ходит по округе и кусает людей, никто не станет мешкать, чтобы убить его.
— А сейчас он по-прежнему в тюрьме?
Он кивнул.
— Тебе придется перед кем-нибудь оправдываться дома? Перед его друзьями?
— Нет. Так или иначе, он со всеми разругался к тому моменту, когда его закрыли. Если его однажды освободят, и он захочет мне отомстить или моей семье за то, что я сделал, он будет совсем один. Если в его мозгу осталось, хоть немного извилин, он найдет себе новый город, в котором сможет осесть.
Некоторое время мы молчали, пространство между нами было наполнено разговорами незнакомцев, тяжелым роком, смехом и позвякиванием бутылок и стаканов.
Я опустила подбородок, переведя внимание на стол, и Эрик низко склонил голову, чтобы поймать мой взгляд.
— Да? — спросила я.
— Ты выглядишь печальной.
— Думаю, мне просто хочется, чтобы ты жалел об этом, — сказала я тихо, слова удивили даже меня.
— Я не могу. Это было правильным, не важно, что закон говорит иначе. Я бы не смог жить, если бы не сделал этого. Есть законы природы, которые превосходят те, за которые тебя могут арестовать.
Я прокрутила это в голове. Я попыталась представить, что сделал бы мой отец, если бы услышал, что Джастин разбил мне барабанную перепонку, сбив его дочь с ног, разбив ее сердце так сильно, что она спрятала его на полдесятилетия. Он служил штату. Закону. Но если бы он узнал…, если бы он отыскал Джастина и ударил его также сильно, как та рука, которая ударила меня…, я люблю своего отца, как только может любить дочь, но если бы он сделал такое, я бы обняла его сильней, чем когда-либо в своей жизни. Полюбила бы его еще сильней, зная, что его чувства ко мне такие сильные, что импульс перевесил разум, и он послал к чертям последнего. Я не дала ему шанса сделать этот выбор. Я защитила его, потому что глубоко внутри…, возможно, я знала, что он выберет. А Джастин не стоил того, чтобы мой отец пожертвовал своей работой. И он не стоил того, чтобы разбить сердце моего отца. Не на осколках моего.
Я посмотрела на бутылку Эрика, по-прежнему полную по горлышко.
— Тебе можно покидать Даррен без разрешения надзирателя?
Он кивнул.
— Ага, только не пересекать штат.
— Давай куда-нибудь сходим.
— Что, сейчас?
— Да. Давай куда-нибудь поедем. В какое-нибудь тихое место. К воде. — Как то озеро, о котором он упоминал в своих письмах, то, у которого я представляла нас так много, много раз.
Он посмотрел на меня таким взглядом, которым смотрит друг, когда хочет защитить.
— Ты хочешь, чтобы какой-то недавно освободившийся зек отвез тебя в какое-нибудь тихое место?
— Да.
Мгновение он обдумывал это, затем встал.
— Тогда ладно.
Мы покинули его едва тронутое пиво, мой наполовину выпитый коктейль. Мы покинули неоновую вывеску, затхлый запах бара и тепло, натянув верхнюю одежду снаружи. Он провел меня через полквартала к серебряному грузовику, обошел его и открыл мою дверь.
— Не снимай перчатки, — предупредил он, подталкивая меня вовнутрь. Он забрался на место водителя. — Обогреватель этого куска дерьма сломался, еще до того, как меня посадили. — Он потянулся за сиденье за шапкой. Я поправила свой шарф, и двигатель пришел к жизни.
— Куда мне отвезти тебя? — спросил он, отъезжая от бордюра.
— Как далеко, то озеро, о котором ты рассказывал? То, по которому ты скучал, пока был взаперти?
— Около сорака минут, возможно.
— Давай поедем туда.
— Как скажешь. — Он развернулся на сто восемьдесят градусов и направился в сторону шоссе.
Мы долго ехали, не разговаривая, пока не выехали на одинокую дорогу, оставляя позади промышленную зону Мичигана, пробираясь к спящим сельхозугодьям, а затем к лесу.
Его голос разрушил тишину.
— Почему тебе так сильно хочется увидеть это озеро?
— Я пытаюсь понять тебя. Мне хочется увидеть место, о котором ты мне рассказывал. Кажется…, кажется, в этом месте сосредоточилось все, что забрала тюрьма. — И место, в котором наши тела были вместе, в его фантазиях, о которых он писал мне.
— Оно не будет таким, по которому я скучаю. Замершее, темное. Все в снегу.
— Это просто необходимо сделать.
Где-то сбоку я почувствовала его кивок.