— Как же хорошо чувствовать тебя там, — прошептала я в ответ. — Я хочу почувствовать тебя любым возможным способом, прежде чем мы пожелаем друг другу спокойной ночи. Всеми способами, о которых мы говорили друг другу…
Я задохнулась, когда его язык твердым, скользящим движением прошелся по моей половой губе. Я выпустила его волосы, чтобы обхватить его плечи, нуждаясь в коже и мышцах. Он повторил движения с другой стороны, и мои ногти вонзились в него. Жадный звук согрел меня. Медленные, протяжные облизывания вдоль внутреннего шва моих губ, а затем глубокий мазок его горячего языка прямо по центру. Еще один и, наконец, эти губы сомкнулись на моем клиторе.
— О.
Он сосал, пощелкивая языком. И хотя мои вздохи были почти беззвучными, он стонал, словно трахался — как если бы он мог чувствовать все, что чувствовала я.
Меня обдало холодным воздухом, когда его рот покинул меня.
— О чем ты фантазировала больше всего, — спросил он, — пока мы писали друг другу?
Я закрыла глаза, когда его рот вернулся к работе.
— Темные вещи.
Его поглаживающий язык потребовал. — Какие темные вещи?
— Всегда ты… выставляющий себя на показ. Мы целующиеся, возможно, затем твоя рука, спускающая твои трусы. Показывая мне, как ты возбужден. Вещи, о которых я никогда не думала прежде… не такие, о которых ты заставляешь меня думать. — Обнаженное мужское возбуждение, оголенное, как в порнографии.
Он изменил свое положение, оставив меня жаждущую, перевернувшись на бок, чтобы обхватить свой член. Его плоть казалась тяжелой, и, когда он гладил по ней, я наблюдала, как из распухшей плоти она становится стальной. Наблюдала, как напрягались его мышцы, те, что сбоку — натянулись, живот согнулся, рука плотно сжималась. Возбуждение блестело на его короне, и я чувствовала, как те же следы приветствовали его, когда он жадно глотнул моих соков.
Его раскачивающийся кулак дернулся при этом, его язык сорвался с глубоким стоном.
— Ты чувствуешь? — спросила я. — Как сильно я хочу тебя?
— Да. — Его нос потерся о мой клитор, когда его язык нырнул глубже.
Я обняла его за шею, наша кожа была влажной, его волосы вились под моей ладонью.
— Ты не сможешь попробовать меня достаточно глубоко, — сказала я, эти слова сплыли неизвестно откуда. Из какого-то темного места, которое жаждало искусить этого мужчину. — Твои пальцы тоже не смогут исследовать меня так, как мне нужно.
От этого его рука отпустила член. Два пальца скользнули между моих губ, его рот захватил мой клитор. Его рот показал мне, насколько я была права.
— Это хорошо, Эрик. Но недостаточно.
— Скажи мне, — промурлыкал он, зубы почти кусались, заставляя меня извиваться. Он двигал пальцами словно членом, неуклонно и твердо. — Скажи мне, что тебе нужно, Энни.
— Ты. Ты целиком. — Только представив это, я почувствовала, как удовольствие закипело между моих ног колко, жестко и жадно.
— Я не продержусь и минуту.
— Хорошо. Я хочу видеть это. Как сильно тебе это нужно.
В его стоне было все — возбуждение, отчаяние, благоговение, агрессия. Я чувствовала его нужду в этом звуке так же четко, как он мог чувствовать мою на своем языке.
— Эрик.
Очередной стон, и он сдался, обвернув свое тело у моей ноги, и напряг мышцы.
— Покажи мне, — сказала я тихо и погладила его по волосам. — Покажи мне какого это, когда тебя хочет мужчина, так, как хочешь меня ты.
Его взгляд поймал мой, ярко горя на фоне моей обнаженной кожи. Сильные плечи перекатывались, когда он двигался, пробираясь по моему телу, руки на моих ребрах, бедра широко раздвигали мои ноги. Предвкушение рычало во мне как огонь, и на то, чтобы дотянуться до презерватива, раскрыть его и развернуть ему потребовалось время десяти жизней. Он отстранился, свечи освещали его великолепную грудь и живот, мышцы играли на предплечье, пока он раскатывал латекс по всей своей длине. Он был большим и то, как он обхватывал его — было самым лучшим видом непристойности, что мне захотелось почувствовать то же самое — обласканной и растянутой, и наполненной им, каждую непристойную вещь.
— Ты готова? — спросил он меня, томным голосом.
— Да. А ты?
Он удерживал себя, удерживал мой взгляд.
— Я был готов к этому уже несколько месяцев. Хотя никогда на самом деле не думал, что окажусь здесь.
— Я тоже.
— Ты заслуживаешь мужчину, который будет жутко баловать тебя, — сказал он. Заниматься любовью или трахаться, или чего бы ты, не пожелала, столько, сколько тебе будет нужно. Но в этот первый раз с тобой будет совсем другой. Не могу ничего с этим поделать. Но если ты позволишь, в другой раз я буду таким, каким ты пожелаешь, я клянусь.