— Блинчики, яйца, все с маслом. Но кофе и вполовину не был таким хорошим, как этот, — сказал он, подняв кружку. — Или, возможно, этим утром все особенно лучше.
— Почему бы это? — спросила я застенчиво.
Он фыркнул, сузив глаза, и похлопал по бедру.
— Иди-ка сюда.
Я отставила миску в сторону и вытерла руки о посудное полотенце. Я села на его колено, просунув ногу между его расставленных ног. Теплые ладони смело пробежались по моей талии, по моим бедрам.
— Спасибо за прошлую ночь, — сказал он тихо.
— Спасибо тебе за прошлую ночь.
— Я не могу описать словами, как сильно… насколько это важно для меня. — Он обнял меня за талию и опустил свой подбородок мне на плечо.
Я чувствовала себя такой уязвимой в хорошем смысле, голой и одновременно защищенной.
— Я так… я так благодарна, пожалуй, за то, что ты дождался меня. Или польщена. Или что-то в этом роде. Чтобы ты ни чувствовал ко мне, это стоило того, чтобы дождаться.
— Ты знаешь, что я чувствую к тебе. Я говорил тебе прошлым вечером, в баре.
«Я влюблен в тебя». Я едва позволила себе усвоить его слова, но я чувствовала правду в них, которая говорила между нашими телами. Я не была готова ответить ему взаимностью. Я пока не знала, точно ли они описывают мои чувства к нему. Но, по крайней мере, я могу наслаждаться тем, что я их услышала.
Он заговорил, согревая меня своим дыханием через свитер.
— Ты же позволишь мне, снова с тобой встретиться, так?
Я пригладила его волосы.
— Да, конечно позволю.
Он оттянул мой воротник, обнажив мое плечо и, поцеловал меня в него, затем позволил мне встать и легонько шлепнул меня по заднице. Я готовила завтрак мужчине, повинуясь его приказам сидеть на его коленях, и получала шлепки по заднице. Это могло бы быть в каком-то смысле смешно, если бы я не была так чертовски без ума от него.
— Мне бы хотелось иметь возможность отвести тебя в какое-нибудь хорошее место, — сказал он, когда я вернулась к готовке.
Я поводила тающим кусочком масла по сковороде.
— Мне это не важно. Да и потом в Даррене все равно нет хороших мест.
— Все равно, однажды. Я накоплю денег, и свожу тебя куда-нибудь. Возможно, на день святого Валентина.
Я улыбнулась ему, налив тесто в шипучий бассейн.
— Мне понравились места, в которые ты отправлял меня прошлой ночью. И нам даже не пришлось покидать мою постель.
Его щеки как всегда слега порозовели, улыбка была застенчивой.
— Мне тоже понравились эти места.
— Ты что, смущаешься? — подразнила я его. — Ты — мужчина, который обманом заставил меня написать ему грязные письма в помещении полном заключенных.
Он засмеялся.
— Я обманул тебя только в тот первый раз. Не строй из себя невинную овечку за то, что последовало после.
— А ты будешь по-прежнему писать мне любовные письма, теперь, когда ты на свободе?
Он состроил игривое лицо.
— Если ты хочешь.
— Ты можешь отправить мне письмо по электронной почте, пока я буду в Южной Каролине. Расскажешь мне обо всем, что я упущу, находясь вдали.
— Хорошо.
Я улыбнулась, перевернув пузырившиеся блинчики.
— Ладно, что ты собираешься делать на Рождество? Поедешь домой навестить свою семью? И напомни еще раз, как называется твой дом?
— Кернсвилл.
— Точно.
— Он где-то в двадцати милях от того озера, у которого мы останавливались. Но все зависит от погоды. Если будет снег и появится дополнительная робота, я останусь здесь. В праздники двойная оплата. Да и потом, я не очень хочу ехать домой. Мой отец, кажется, постоянно бушует, а я не особо хочу с ним связываться. По крайней мене, не сейчас.
— Ты не много о нем рассказывал.
Он пожал плечами.
— Они до сих пор женаты с мамой, но это ничего не значит, ни для кого из них.
— Ты сказал, твоя сестра похожа на него. Какое слово ты применил? Дикая?
— Ага. Он постоянно что-то затевает. Все время ждет какого-то препятствия, или что нарисуется какая-нибудь схема. Он не самый плохой мужчина в мире — никогда не бил маму или нас, и он больше недоумок, чем настоящий кровопийца. Еще он не пример для подражания. В основном, он неудачник. Лентяй. Невежа.
— Лодырь.
— Он просто такой, какими все становятся там.
— Но ты не такой.
— Раньше я так думал…, но блин. Я был заключенным. Это рушит всю мною накопленную порядочную репутацию.
— Чем ты занимался до Казинса? — спросила я его. — Какой работой?
— Всей, что подворачивалась. Стройка, демонтаж, охрана. Ездил на грузовике у лесозаготовительной компании несколько лет. Все, что оплачивалось неплохими деньгами и находилось в незакрытом помещении, и для чего не требовался диплом.