— Ты думаешь остаться тут?
Я рассматривала этот вариант. Рассматривала свою с трудом собранную библиотеку, в этом с трудом держащимся маленьком городке. Рассматривала людей, которым помогала в «Ларкхейвене» и Казинсе, и в округе. — По крайней мере, на какое-то время. Но я не знаю, хочу ли я остаться здесь на совсем. Я хочу внести изменение в месте, где это ценится, но…
— Это угнетающее место.
Я кивнула, чувствуя себя виноватой.
— Так и есть. И люди совсем отличаются от тех, что дома. Люди на юге разговаривают с фальшивой дружелюбностью, но…, но в некоторые дни я бы с радостью приняла фальшивую дружелюбность взамен на честную дерзость. Плюс ко всему зима такая чертовски длинная.
Он откинулся на спинку стула.
— Давай тогда скинемся. Купим маленький домик где-нибудь на юге, вдалеке от всего этого снега и моего проклятого родового гнезда. Я смогу заниматься ландшафтным дизайном год на пролет. Ты найдешь какой-нибудь маленький городок с библиотекой, которая нуждается в поправке.
Мое тело забавно затопило теплом от такой приятной мысли. Если бы он говорил серьезно, другое дело, но мы только что провели ночь, сводя друг друга с ума, так что, когда еще будет уместным задуматься о будущем вашей мечты?
— Звучит неплохо. Хотя между твоими штрафами и моими выплатами за учебу и нашими зарплатами, скидываться нам придется очень долго.
Он пожал плечами, улыбаясь.
— Я кое-что знаю о терпении.
Я улыбнулась ему в ответ, но этот свет внутри меня снова вспыхнул. Прошлой ночью он сказал мне, что не сможет пообещать мне, не делать того, что сделал для своей сестры. Это что-то значило для него, его чести и справедливости. Но если случится что-то ужасное, и он будет моим мужчиной… Он, может, принять решение, которое заберет его у меня, прямо, когда он будет нужен мне больше всего. Свобода для него значила намного меньше, чем должное страдание другого человека, а я не была уверена, что смогу связаться с кем-то, кто выбирает возмездие взамен на то, чтобы остаться рядом с любимыми.
Он, должно быть, воспринимает это как разменную монету за свои действия, решила я. За свою жестокость. Как бы ни было глупо, я подумала, может я смогу научить его другому. Показать ему насколько ценнее он был в качестве партнера, чем в качестве сторожевого пса.
Но если полдесятилетия в аду не научили его, каковы шансы у меня?
Глупые мысли. Так или иначе, сейчас не время для них. Сейчас время упиваться тем, что у нас есть — растущие чувства, неоспоримая физическая связь. Много чего нужно изведать сейчас.
Я сделала очередную партию блинчиков, затем мы разлили оставшейся кофе по нашим кружкам и переместились на диван перещелкивать каналы, пока усваивается еда. Эрик издал пронзающий звук, и я оставила канал футбольных новостей. Мне был все равно, что смотреть. Меня волновала только теплая рука на моем плече и вид наших ног в носках, закинутых на кофейный столик. Меня волновало только то, что впервые за пять лет я была близка с мужчиной. И с ним было так хорошо. Большим и сильным, обнадеживающий. Теплый и правильный, как кружка в моей руке.
— Тебе куда-то сегодня надо? — спросил он. — Или что-то сделать?
Я покачала головой.
— Никуда до завтрашнего утра. А тебе?
— Не-а. Даже если бы надо было, я бы прогулял, если бы ты позволила мне зависнуть здесь с тобой.
Я махнула в сторону телевизора.
— Из-за всех этих хвалебных комментариев, которые освещают игре Львов, я уверена, что ты должен теперь остаться. Еще я ходила за покупками в пятницу, поэтому у нас абсолютно нет причин покидать квартиру, насколько мне известно. Я буду рада, если мне не придется даже натягивать обувь сегодня.
Он обнял меня крепче, придвигая ближе.
— Мне с трудом верится, что мы здесь, вот так. Больше, чем я представлял. После прошлой недели в кафе… я был уверен, что наш огонь затух. По крайней мере, твой огонь.
— Не правда. Не совсем, даже когда я испугалась твоего освобождения. Он всегда тлел в глубине души. Не угасшие угольки только выжидали, когда их снова подожгут.
— Это ужасно поэтично.
— Когда мы писали друг другу, — сказала я, склоняя голову ему на плечо. — Я наряжалась, красилась, и душилась, и зажигала свечи. Наливала стакан вина. И сидела прямо здесь, и читала, что ты рассказывал мне. Словно это настоящее странное свидание.
— Прямо здесь?
Я кивнула.
— На твоем месте. Но иногда и в постели тоже.
— И ты наряжалась для меня?
— Думаю так. Или для себя. Я не уверена. Просто чтобы это было особенным. Или волнующим.