- Браво, мисс Грейнджер, - воскликнул мужчина. Он уже держал в руках свою палочку. - Вы наконец-то смогли попасть. Я ожидал, что ваша магия сильнее.
- Вы... - с ненавистью выдохнула девушка.
Вместо ответа маг набросил на дверь запечатывающие чары.
На долю секунды она испугалась, потому что Люциус Малфой был разъярён, и глаза его, казалось, сами способны метать молнии, но Гермиону захлестнула волна всех тех эмоций, что она испытывала за последние пару месяцев, и её собственный гнев сейчас выходил наружу.
Она бросала заклинания одно за другим и делала это безукоризненно, и так же безукоризненно её противник их отбивал. Волшебница, превратившаяся в кровожадную фурию, ждала ответной атаки, но её не последовало, зато отскакивающие от щитов чары навели в классе изрядный беспорядок. Через некоторое время сражения Гермиона почувствовала, что начинает уставать, чем стал пользоваться Малфой. Он по-прежнему отражал её удары, но, защищаясь, стал сокращать дистанцию между ними.
Не сдаваясь, девушка невольно пятилась назад, кружа по классу, но в какой-то момент всё же оказалась загнана в угол. Воспользовавшись заминкой, противник подлетел к ней и быстро схватил Гермиону за руки. Её палочка упала на пол, и, пока горечь поражения начинала застилать глаза предательскими слезами, она встретилась взглядом с победителем. И он не выдержал.
Мужчина завёл руки всё ещё сопротивляющейся девушки ей за спину, и, прижав её к себе, жадно поцеловал в губы. Внутри Гермионы всё перевернулось, и фейерверк эмоций захлестнул разум. Её губы слегка раскрылись, а затем с не меньшей жадностью ответили на жестокую схватку.
Освобождённые руки вцепились в шёлк одежды волшебника, потому что ноги уже едва держали. Его левая рука путалась в локонах её каштановых волос, а правая – уверенно придерживала девушку. Распаляемая страстью, она покусывала его мягкие губы, а его терпкий запах кружил голову. Он, не отрываясь, поцелуями спустился к её шее, и зубами прихватил её нежную кожу.
Гермиона издала чувственный стон, и мужчина прижал её к себе сильнее. Через пару мгновений, не переставая касаться губами тонкой шеи, он посадил девушку на свой письменный стол, и свитки посыпались по полу в разные стороны. Она развела ноги и подалась навстречу, и он почти зарычал от её призыва. Мантия волшебницы тут же была стянута, и пуговицы её блузки полетели в разные стороны. Почти задыхаясь, волшебник приник губами к полушариям, выглядывающим из невзрачного бюстгальтера. Она выгнулась на эту ласку, требуя продолжения, и он поспешил избавиться от неприглядной помехи.
Люциус исступлённо ласкал её округлые груди, вбирая в себя спелые вишенки и дразня их языком. От этой непривычной, но такой прекрасной пытки Гермиона чувствовала, как жар разливается по её телу, а внизу всё скручивает тянущим желанием. В исступлении она обхватила ногами его бёдра и призывно прижалась к мужчине, от чего он не в силах был сдержаться.
Не переставая покрывать жадными поцелуями тело девушки, он задрал ткань её юбки и, сдвинув белые кружевные трусики, коснулся пальцами её горячих складочек. Она была такая восхитительно влажная, что не оставалось никаких сомнений. Пока одна его рука принялась ласкать её жемчужину, вырывая из уст Гермионы сводящие с ума стоны, другой рукой волшебник призвал свою палочку, и, быстро наложив какие-то чары, отбросил магический инструмент на стол. Затем он высвободил своё возбуждённое естество из брюк, сливаясь с девушкой в поцелуе, приблизил его к манящим складочкам.
Девушка не остановила его, жадно отвечая на поцелуй, и он не смог удержаться, чтобы дразняще не растянуть проникновение. И тут мужчина встретился с преградой.
Он растеряно отстранился и с нескрываемым удивлением посмотрел на девушку. Она виновато покраснела и требовательно простонала:
- Ну же, Люциус!
Люциус с упоением провёл языком вверх по её шее, а затем, слегка прикусив мочку, непривычно ласково прошептал:
- Потерпи, моя девочка.
И вошёл в неё, разрывая преграду.
От внезапной дикой боли она чуть не задохнулась, и потому схватилась за одежду мужчины так, что побелели костяшки пальцев. Он не прекращал ласкать её губами, и был предельно бережен, поэтому боль вскоре отступила на второй план, и девушка снова тонула в новых ощущениях, послушно выгибаясь в его руках и томно запрокидывая голову. Он входил в неё снова и снова, пока обладание этой своенравной волшебницей не привело его к пику невероятного наслаждения.