При всех этих несомненных плюсах появился один поначалу едва уловимый минус: она стала ловить себя на мысли, что думает о своём преподавателе по Защите от Тёмных искусств. Что вспоминает его мягкие чувственные губы, его нетерпеливые ласки, его горячее дыхание. Гермиона прежде знала Люциуса Малфоя как человека, наделённого не самыми лучшими качествами, но теперь узнала будто какую-то совершенно другую личность, способную испытывать эмоции, совершенно не свойственные первому. Её это завораживало и пугало одновременно.
Но мало было время от времени думать о мистере Малфое, она стала его чаще видеть. Несколько появлений в большом зале во время трапез сменились почти постоянным его присутствием, он чаще стал появляться в коридорах школы во время всевозможных дежурств и обходов. Волшебник всегда был безупречно одет и всегда держался в своей обычной величественно-снисходительной манере. Он, впрочем, ни разу больше не цеплялся к Гермионе, не занижал оценки, а при необходимости произносить её имя, делал это совершенно безразличным тоном. Именно этого хотела девушка, именно это почему-то теперь задевало.
Ужасно раздражали девочки. Особенно – старшекурсницы, у которых в силу самых разных причин кавалеров в школе не было. Они не упускали возможности обсудить импозантного преподавателя, похихикать над теми или иными его замечаниями, но больше всего мисс Грейнджер бесило то, что многие школьницы самым бессовестным образом строили мистеру Малфою глазки!
Октябрь подходил к концу, и профессор Слизнорт, в соответствии со старой привычкой собирать возле себя своих самых выдающихся учеников, готовил вечеринку в честь Хеллоуина. Гермиона, конечно, была приглашена, потому что снова блистала в списке отличниц и самая первая сварила идеальное крововосполняющее зелье. Впрочем, как всегда, честь быть частью коллекции чудаковатого профессора молодую волшебницу скорее отягощала, но отказываться от посещения мероприятия она из вежливости не стала.
В назначенное время мисс Грейнджер спустилась в искусно украшенный зал. Повсюду были расставлены тыквы и свечи, закуски имели самый странный вид, и девушка с содроганием невольно вспомнила, как когда-то давно посещала «Юбилей смерти» Почти Безголового Ника, где угощения были поистине отвратительными. Но на вечеринке профессора зельеварения все черви, пауки, вырванные глаза и отрубленные пальцы оказывались изысканными лакомствами и издавали очень аппетитные запахи.
По старой доброй традиции Хеллоуина все приглашённые были в великолепных карнавальных костюмах с масками, скрывающими лицо. Гермионе на мгновение показалось, будто она попала в Венецию XVIII века, где сиятельные лорды и леди кружат в танцах, обсуждая свои великосветские сплетни.
Сама она была одета в стилизованное платье пудрового цвета с таким количеством юбок, что боялась в них запутаться. Корсет, хоть и эффектно приподнимал грудь, почти не давал дышать, а роскошные кружева норовили зацепиться за всё, что только возможно. Волосы волшебницы были уложены в сложную причёску с локонами и завитками, а лицо украшала изящная серебристая маска, стилизованная в виде головы выдры.
Гермиону тут же пригласил на танец темноволосый молодой человек в маске грифона, в котором она быстро узнала своего лучшего друга.
- О, Гарри, где же Джинни? – спросила девушка в танце.
- Она танцует с Майклом Бишопом со своего курса. Его мама какая-то важная шишка в министерстве, - ответил парень.
- Узнаю профессора Слизнорта, - рассмеялась волшебница.
- Некоторые люди не меняются, - поддержал Гарри.
Потом она танцевала с шестикурсником из Райвенкло, с незнакомым взрослым волшебником из министерства, со старостами Слизерина и Гриффиндора. После нескольких глотков пунша и лёгкого перекуса Гермиону пригласил староста Хаффлпафа в маске лиса.
- Ты такая красивая, - восхитился Эрни.
- Спасибо, - слегка улыбнулась девушка.
Она невольно избегала его общества в последнее время, и поэтому чувствовала себя во время танца слегка растеряно.
- Я очень рад видеть тебя здесь.
Гермиона не знала, что сказать. Ей совершенно не нравилось то, что парень теперь прижимал её слишком близко к себе. Внезапно хотелось вырваться и убежать, но она не могла этого себе позволить, не привлекая внимания.