- Эрни, знаешь, мне необходимо с тобой объясниться, - начала волшебница, с трудом подбирая слова. - Ты, наверное, мог меня неправильно понять. Сейчас мне совершенно не нужны никакие отношения, у меня слишком много уроков и дополнительных обязанностей. Словом, мне совершенно не до личной жизни.
Хаффлпаффовец огорчённо поджал губы и выдавил хмурое:
- Могла бы и сразу сказать.
Оставшуюся часть танца они провели молча.
- Друзья мои, - взял слово Гораций Слизнорт, слегка усиливая голос с помощью волшебной палочки, - я очень рад, что все вы приняли мои приглашения, уважили старика. Я очень старался, чтобы этот вечер был запоминающимся для вас, и нашёл в старинных фолиантах по магическому искусству кое-что интересное. Это заклинание семнадцатого века, которое использовали наши волшебные предки на своих великосветских мероприятиях для увеселения. Чары следует накладывать перед танцем, и магия сама выберет вам партнёра для него. Давайте же веселиться!
Профессор зельеварения взмахнул палочкой, и у каждого гостя появилась в руках золотистая мерцающая нить. Волшебники и волшебники с её помощью подходили друг к другу и образовывали пары.
Зазвучала музыка. Перед Гермионой стоял мужчина с длинными светлыми волосами. Маска его была в виде головы шакала.
- Мисс Грейнджер, - заметил мистер Малфой. Он держался холодно и отстранённо. – Думаю, в танце нет нужды.
Гермиона было согласилась, но в это мгновенье к ним откуда ни возьмись подлетел профессор Слизнорт.
- О, Люциус, мой давний друг. Как вам вечер?
- О, Гораций, праздник, как всегда, бесподобен.
- Что же вы стоите, как вкопанный, скорее приглашайте свою даму.
Светловолосый волшебник молча сжал губы и, поклонившись, протянул своей паре руку. Волшебнице ничего не оставалось, как согласиться на танец.
Всё веселье от первой половины вечера развеялось окончательно.
Безусловно, мистер Малфой был великолепным танцором и вёл мастерски, но от прикосновений его, даже столь официальных и, казалось, отчуждённых, Гермиону бросало то в жар, то в холод. Ей так хотелось, чтобы он был ближе, и тут же она гнала от себя эти мысли.
- Мисс Грейнджер, вы дрожите, - раздражённо заметил мужчина.
- Простите, - только и смогла выдавить она. Корсет слишком давил.
- Наверное, вашу голову вскружили все ваши блистательные кавалеры, - едко предположил мистер Малфой.
- Похоже, вы снова принимаетесь меня изводить, - волшебница готова была выцарапать ему глаза.
Волшебник, не дождавшись окончания танца, потащил Гермиону за одну из колонн, где было намного темнее, чем в центре зала. Он развернул её лицом к себе и почти прошипел:
- Это ты изводишь меня, своенравная девчонка!
От него пахло дождём и чем-то неуловимо уютным, и волшебницу невыносимо злило, что всё её тело тянулось к этому человеку.
- Я-я-я? И чем же, позвольте спросить, я извожу вас на этот раз?!
- Собой! Своим постоянным присутствием и совершеннейшей недоступностью!
Гермиона, распалённая гневом и желанием, всё-таки порывисто потянулась к нему и, встав на цыпочки и схватившись руками за полы камзола, поцеловала мужчину в губы.
На несколько секунд мужчина будто забыл, как дышать. Он исступлённо целовал её губы, лаская их языком и покусывая. Он прижимал её к себе, больше не желая отпускать. Он хотел её всю целиком.
Мисс Грейнджер поспешно отстранилась, чтобы в то же мгновение скрыться от Мистера Малфоя в толпе танцующих. Сердце её готово было выскочить из груди, но мешало тесное платье.
10. Новости.
Воскресенье после вечеринки не задалось. Гермиона проснулась в отвратительном настроение и с раскалывающейся головой. Вряд ли виной тому был пунш, небольшое количество которого она едва пригубила на празднике, но легче от этого не становилось. Вдобавок ко всему шёл проливной дождь, и из приоткрытого окна, оставленного соседками, чтобы проветрить комнату, тянуло тем самым запахом, который невольно напомнил об одном светловолосом волшебнике.
Взгляд Гермионы вдруг упал на зачарованные фиалки, и они настолько разозлили девушку своим молчаливым укором, граничащим с нелепостью, что обречённо полетели в окно.