- Я буду умолять тебя, - накручивая каштановый локон на своей палец, прошептал мужчина на ухо тем самым голосом, от которого внутри по телу растекалась чувственная лава.
- Ох, тогда я не смогу тебе отказать.
Он бархатно рассмеялся и зарылся лицом в буйство её кудрей, которые пахли бергамотом и анисом. Люциус отметил для себя, что этот запах для него стал олицетворением безмятежности и счастья.
- Ты чудесная, - признался он.
- Это потому что я выспалась и наконец-то увидела тебя. До этого я была лохматой ведьмой с синяками под глазами и руками в чернилах. Неделя была нелёгкой.
- Уж прости нашу преподавательскую братию, мы не со зла.
Девушка слегка стукнула кулачком в грудь поддразнивающего её мерзавца и рассмеялась. Он перехватил её жестокую руку и с улыбкой поцеловал, завораживая теплом своих серых глаз.
Сегодня Люциус никуда не спешил. Он напоил Гермиону чаем с самыми потрясающе вкусными пирожными, сладость которых чувствовалась на губах во время поцелуев. Потом, не выпуская свою гостью из рук, волшебник вернулся к чтению писем. Необходимо было написать несколько ответов, и потому пришлось отлучиться к секретеру. Девушка тем временем взяла с кофейного столика один из журналов, который оказался исследовательским магическим изданием, и приступила к чтению. Некоторое время она с интересом знакомилась с потрясающе увлекательной статьёй о японской кусачей орхидее, а затем нашла исследование о португальском длиннокрылом драконе, которое также не оставило жадную до знанию волшебницу равнодушной.
- Ты неисправима, - улыбнулся мужчина, вернувшись.
Гермиона подняла глаза и надула губки.
- Книги всегда были для меня самым интересным времяпровождением, - ответила она, а потом лукаво добавила: - И остаются им, когда тебя нет рядом.
- Боюсь, что между мной и книгами ты выберешь последнее, - усаживаясь рядом, с напускным разочарованием сказал волшебник.
Девушка вернула журнал на столик и потянулась к мужчине.
- А я боюсь, что им теперь достанется лишь второе место, - как можно более игриво ответила волшебница, с ужасом осознавая, что этот отчаянно неоднозначный мужчина стал для неё очень многим.
Люциус внутри ликовал от этого шутливого признания. Он осторожно, будто боясь вспугнуть, дотронулся до губ Гермионы своими, на что она ответила чувственным поцелуем. Вскоре ловкие пальцы мужчины освободили волшебницу от мантии и мистер Малфой, разрывая танец губ, встал и потянул девушку вглубь комнаты.
Там он снова поцеловал её, медленно раздевая и руками исследуя сводящие с ума изгибы тела. Ноги Гермионы подкашивались от чувствительных ласк длинных мужских пальцев, а случайные прикосновения обнажённого тела к одежде желанного аристократа бросали в жар. Хотелось сорвать с него рубашку и на ощупь изучать его мягкую бледную кожу, но этот гадкий мужчина лишь жадно целовал её руки, когда девушка тянулась к пуговицам. Он мучил её сладко и жестоко.
- Лю-ци-ус! - протяжно попросила Гермиона.
Он мягко толкнул её на кровать, и девушка почувствовала холод шёлкового покрывала. Но это ни на миг не успокоило разгорячённое страстью тело. Она нуждалась в нём как в воздухе в эту минуту и, похоже, уже всегда. Мужчина не заставил долго ждать. Он через голову снял с себя рубашку и быстро освободился от брюк, чтобы поскорее раствориться в молодой женщине, что сводила его с ума. Гермиона вся выгнулась, когда Люциус провёл рукой от её шеи до низа живота, а затем скользнул рукой за спину, чтобы притянуть к себе поближе.
И тут гриффиндорка превратилась в дикую львицу.
Она целовала его горячо и страстно, потому что безумно скучала по нему последнюю неделю, и сейчас хотела прочувствовать и запомнить все эти головокружительные ощущения, которые дарили губы любовника. Она прижималась к нему, будто пытаясь слиться с ним воедино, прорасти в него всей своей сущностью. Она впивалась в него ногтями и покусывала в своей почти животной страсти.