Гермиона махнула головой, отгоняя навязчивые мысли, и перевела взгляд на мужчину, лежащего рядом. Светловолосый волшебник непринуждённо раскинулся на кровати, одной рукой придерживая девушку за талию. Этот простой собственнический жест показался настолько милым и трогательным, что сердце взволнованно ускорило ритм. Гриффиндорка подняла глаза и обнаружила, что за ней следили.
- Ты не спишь, - озвучила она очевидное. - Как твоё самочувствие?
- Думаю, я практически в полном порядке, - без тени сомнений ответил мужчина. - Ты потрудилась на славу, моя маленькая ведьма, но впредь очень прошу расходовать свои силы с меньшим энтузиазмом.
Гермиона хотела было возразить, но Люциус предусмотрительно перебил её настойчивым поцелуем.
- Ты дрожишь, - нахмурился волшебник, отстранившись.
- Думаю, без нужного заклинания мне несколько прохладно, - усмехнулась девушка.
Мужчина быстро призвал свою палочку, после чего невербально разжёг камин и навёл согревающие чары.
- Люциус, ты волшебник! - блаженно изрекла гриффиндорка.
- Ммм, правда? - с улыбкой вскинул бровь мужчина, за что получил шутливый удар в плечо.
- Мне ещё хотелось бы знать, если ли в твоём доме подобие ванной и как мне найти мои вещи.
- Тебе очень повезло, моя прекрасная принцесса, правая дверь ведёт в нужную тебе комнату, которая должна удовлетворить твой взыскательный вкус. С вещами несколько труднее, - удивился волшебник, не обнаружив на ближайших поверхностях незамысловатую сумочку своей спутницы. - Думается мне, что мой верный домовик приготовил для тебя гостевую комнату, и твой необъятный чемодан покоится там, я попробую исправить ситуацию.
Взмах палочки — и из ближайшего шкафа выплыл длинный тёмно-зелёный халат в компании такого же цвета тапочек весьма немаленького размера.
- Люциус Малфой ходит по дому в тапочках?! - почти воскликнула Гермиона от удивления. - Ах, какая чудесная сенсация для обложки «Ведьмополитена».
Раскатистый мужской смех тут же раздался в комнате, от чего на сердце у волшебницы заметно потеплело. Он редко смеялся так открыто и искренне, и тем дороже были подобные моменты.
- Будешь дальше так беззастенчиво ржать, там же появится упоминание о шёлковой пижаме с гербом Слизерина на спине.
- Но я не ношу пижамы! - наиграно возмутился волшебник, всеми силами стараясь успокоиться.
- Вот и доказывай потом.
Гриффиндорка гордо вздёрнула носик и, прихватив по пути халат с тапочками, торжественно прошествовала к заветной двери. После утомительного дня и долгого сна ужасно хотелось освежиться.
Мистер Малфой не покривил душой, упоминая о достоинствах ванной комнаты: будь даже требования юной волшебницы относительно интересующей её сантехники выше, она всё равно была бы более чем довольна. Здесь было несколько мрачно из-за тёмной-серой отделки, но довольно просторно. Справа от входа располагалась уборная, слева — весьма просторная душевая кабина со стеклянными дверцами, за которой, примыкая к широкому окну, находилась большая каменная ванная. Напротив ванной висело огромное зеркало в вычурной серебристой раме, а ниже разместилась раковина с роскошной широкой столешницей в тон всему помещению. Возле раковины размещался стеллаж с полотенцами.
После беглого осмотра помещения Гермиона повесила халат на один из крючков в форме головы змеи (ох, уж эти змеи!) и первым делом воспользовалась уборной. Затем девушка направилась к зеркалу, дабы с ужасом убедиться в том, что в отражении на неё смотрела несколько помятая особа с тёмными кругами под глазами от несмытого макияжа. Не такой она мечтала предстать первым совместным утром перед Люциусом-я-всегда-на-высоте-Малфоем. Упрямо вздёрнув носик и поджав губы, гриффиндорка направилась в сторону душа.
«Он явно не так давно здесь бывал», - подумала волшебница, растирая по телу густую пену мочалкой. Мыло уже использовалось, но всё ещё сохраняло тонкий аромат трав, а шампуня в бутылочке было чуть больше половины. На полочке находились и другие средства, и, к счастью, всё представленное было для мужчин. Девушка поймала себя на мысли, что не хотела бы столкнуться с неизбежными следами пребывания в доме хозяйки. Но Нарцисса была в его жизни намного дольше, чем маленькая магглорождённая девчонка, и Гермионе совершенно не нравились те ощущения, что она испытывала при мысли об этом.