- Я чувствую твой взгляд, - усмехнулся волшебник.
- А я чувствую голод, - заметила волшебница.
Он проводил её в небольшую (по Малфоевским меркам) столовую, где уже был подан ланч, и усадил за маленький стол, возле которого Гермиона насчитала четырнадцать стульев. Сам Люциус сел рядом, во главе стола, и, отложив, газету, принялся за еду.
- Пища богов! - обрадовалась гриффиндорка
- Я ужасный хозяин, - усмехнулся аристократ.
Будто из ниоткуда появился домовик с конвертом в руках. Он важно поклонился и объявил:
- Пирс принёс письмо для мисс Грейнджер. Сова прилетела только что.
Гермиона растеряно посмотрела на Малфоя-старшего и протянула руку за неожиданным конвертом.
16. Предпраздничные хлопоты.
«Привет, Гермиона! Был очень удивлён тому, что ты не приехала на Рождество. Мама очень за тебя переживает, все скучают по твоим историям. Хватит дуться на меня из-за Хогвартса, мы с Джорджем теперь успешные бизнесмены, почти полностью переделали Нору и места теперь хватает всем, так что приезжай, чего скучать в одиночестве за учебниками, когда можно вместе провести время. Рон. P.S. Мне на днях писала Лаванда, рассказывала, что за тобой кто-то ухаживает, но мне кажется, она просто пытается вернуть наши с ней отношения, поэтому я ответил, что ничего не получится. Так что я тебя жду».
Волшебница в негодовании бросила пергамент на стол и тряхнула головой. Как можно через несколько месяцев после расставания писать такие вещи? Она же не со стенкой разговаривала тогда в Норе перед отъездом. Девушка объяснила все свои претензии, привела доводы, услышала мнение парня и заключила, что совместное будущее у них довольно сомнительное. Она на чётком английском сообщила о невозможности дальнейших отношений, если кое-кто не хочет спускаться с небес на землю, а он ответил, что всё понял. Рон молчал несколько месяцев, ни одного письма, и вот теперь будто они просто ночевали порознь. Вид у гриффиндорки был крайне озадаченный, а ароматный омлет с беконом остался без внимания.
- От кого письмо? - осторожно спросил Люциус, отпивая из чашки ароматный чай.
- От Рона, - ответила Гермиона, откинувшись на спинку стула.
Фарфоровая чашка хозяина дома с невероятным спокойствием опустилась на блюдце.
- И что же пишет мистер Уизли, позволь спросить, - тон мужчины граничил с официальностью.
- Это какой-то бред: он зовёт меня в Нору на Рождество. Из этого письма выходит, что мы не расставались, а я просто на него обиделась и, видимо, по надуманным причинам. Не смотри на меня так, я действительно не общалась с ним с начала учебного года, и совершенно не понятно, что творится в голове этого рыжего дятла.
- И что ты будешь делать? - осторожно спросил волшебник.
- Пытаться объяснить, что я не жираф. Образно говоря. Люциус, это перевёрнутая страница, неужели ты думаешь, что я способна вести двойную игру?
- Конечно, нет, - с едва заметным облегчением сказал аристократ. - Но мне не нравятся претензии твоего друга.
- Мне тоже, - согласилась гриффиндорка.
Она протянула руку в сторону светловолосого мужчины, и он выставил свою, бережно сжимая ладонь девушки. Затем Люциус потянул её на себя, вынуждая встать и подойти ближе. Он усадил её боком к себе на колени и запустил руку в волосы волшебницы. Никогда прежде он не позволял себе подобных вольностей за обеденным столом, но ему показалось таким правильным держать её у себя на руках, эту восхитительную юную женщину, что пробудила не испытанные ранее чувства и разожгла в нём желание жить.
Гермиона положила голову на грудь своего любовника и вздохнула.
- Прости, что так вышло.
- Тебе не за что извиняться, - мягко ответил мужчина, наматывая каштановый локон на свой длинный указательный палец.
- У нас были планы проводить время вместе и наслаждаться обществом друг друга, а вместо этого придётся отвлекаться на попытки написать ответ на этот бессвязный бред, - девушка мазнула взглядом по отброшенному пергаменту, а затем повернулась и с нежностью посмотрела в серые глаза, которые стали для неё почти родными за недолгое время. Чуть тише она добавила, - Вот никакого желания.