Кошмары снова стали донимать Гермиону. Профессор Макгонагалл, сообщающая, что ученица завалила экзамены, сменялась Беллатрисой Лестрейндж, которая превращалась то в Рона, то в Люциуса Малфоя. Она уже почти привыкла к этим давящим ощущениям от своих снов, и почти могла высыпаться, но Гарри с Джинни были не на шутку обеспокоены её бледностью и заметной худобой. Молодая волшебница отмахивалась сильной загруженностью, ведь в который раз выбрала все из предложенных предметов для изучения, но в конце концов попала в кабинет директора.
- Мисс Грейнджер, что с вами такое? - обеспокоено спросила профессор Макгонагалл, протягивая Гермионе чашку чая с ароматом клубники и лимона. - Вы заболели?
- Нет, профессор, я в порядке, - растеряно ответила та, понимая, что врать совершенно не получается. Она ненавидела себя в эту минуту за свою чёртову слабость.
- Девочка моя, вам меня не обмануть. Как не удалось обмануть и близких вам людей, которые беспокоятся о состоянии вашего здоровья. Право слово, вы можете мне доверится, я всеми силами постараюсь вам помочь.
- Это Гарри вам наябедничал?
- О, Мерлин! Зачем такие формулировки? Мистер Поттер сообщил, что вы были очень раздосадованы методами работы профессора Малфоя. Я понимаю, что в прошлом у вас были не самые лучшие отношения, да и Люциус был не самым лучшим человеком, но он изо дня в день старается доказать всему миру, что с тех пор он во многом раскаивается. Или он как-то третирует вас?
- О, нет, профессор, ничего такого, - Гермиона не могла предполагать, что разговор примет подобный поворот, и совершенно не хотелось опускаться до каких-либо обвинений.
Да и не могла гриффиндорка в чём-либо основательно обвинить Малфоя. Она упустила некоторые моменты в тесте, это лишь её вина. Её бегство на открытом уроке, по всей видимости, было вызвано эмоциональным состоянием, ведь угрожай ученикам смертельная опасность, авроры не стали бы стоять в стороне. И даже от дурацкого боггарта, которого она в растерянности не смогла распознать, её избавил чертов Малфой!
- Мадам Макгонагалл, - начала Гермиона, понимая, что объясниться всё же необходимо, - наверное, это просто нервы. Знаете, с нами столько всего произошло, и после всего этого я так хотела вернуться в Хогвартс, но это ведь последний учебный год, и мне пока не ясно, что же будет дальше, ведь мои родители в Австралии и моё заклинание необратимо. И всё это каким-то злосчастным калейдоскопом вертится в моей голове, что, видимо, эмоционально я не справляюсь.
- Ох, девочка моя, - сочувственно вздохнула Минерва. – Тебе нужно больше отдыха и положительных эмоций. Я настоятельно рекомендую отменить в твоей программе занятия по прорицанию, которые ты никогда не любила и посетить ванную старост.
Гермиона хотела было возразить о сокращении программы, но в конечном итоге согласилась, потому что по большому счёту никогда не относилась к прорицаниям серьёзно.
К середине октября прогулки по выходным с Эрни Макмилланом стали доброй традицией. Староста Хаффлпаффа был довольно интересным собеседником, часто придумывал какие-либо игры, пока приятели бродили по территории замка. Однажды они даже посетили вместе Хогсмит, где в магазине перьев «Писарро» приобрели дополнительные письменные принадлежности.
- Гермиона, можно задать тебе личный вопрос? – посерьёзнел как-то Эрни после очередной шутки о Ханне и Джастине.
Девушка хотела было отчаянно замотать головой, но собеседник тут же продолжил:
- Почему Рон не с тобой?
Гермиону от воспоминания о своей нежной влюблённости и растоптанных чувствах будто поразило молнией. Она хотела было прервать затянувшуюся паузу грозной отповедью о том, что она совершенно не желает ни с кем обсуждать этот вопрос и что парень лезет совершенно не свои дела, но Эрни тут же поспешил извиниться.
- Прости, это, конечно, не моё дело, просто ты такая чудесная девушка, не понимаю, как… - приятель окончательно стушевался и замолчал.
- Давай не будем об этом, - как можно спокойнее отозвалась Гермиона. – Всё это в прошлом.
В тот же вечер сова принесла ещё один букетик зачарованных фиалок с запиской, в которой было одно только «Прости». Как и первые, эти цветы не были подвержены увяданию, поэтому Гермиона соединила два букета и заклинанием расширила вазу, которая стояла на тумбочке возле кровати.