Патрик, конечно, был на седьмом небе от счастья, когда увидел Шайни. Все время с ней проводил, даже поесть забывал. И помыться, и побриться, и много чего еще. Ушел, что называется, в исследование с головой.
Биологу-то все равно: нашел себе новую игрушку и забыл про все на свете. Но ни я, ни другие мулы его воодушевления не разделяли. Случись чего, первым делом с нас спросят. Дескать, куда, олухи, смотрели? Охрана-то экспедиции целиком и полностью — наша забота. И охрана, и готовка, и обслуживание корабля, и прочее, и прочее, и прочее. За что только мы не отвечаем и чего только не умеем. Оборудовать лагерь со всеми удобствами в чужом мире — без проблем, починить и пилотировать звездолет — не вопрос, сварганить трапезу — будьте любезны, отпугнуть зверя — проще простого, погрузить в анабиоз и вывести из него — всегда пожалуйста. На все руки мастера. Разнорабочие. Мультизадачные люди, а если кратко — мулы.
Шайни стала прилетать каждый день, и со временем к ней привыкли. Макс, воспринимая существо домашним питомцем, хотел даже накормить ее шоколадом, за что получил страшный нагоняй от Патрика. А Рю сложил про всеобщую любимицу хокку. Что-то там про вечное сияние света…
«Размер отчета превысил минимальный порог», — наконец показала программа, и я вздохнул с облегчением.
Странные все-таки правила. Непродуманные, на мой взгляд. Это ладно, когда язык без костей. Знай себе: «Бла-бла да бла-бла». А для того же Макса составить еженедельный отчет — сущая пытка. Бывает, часа три в каюте сидит и пыхтит, чтобы нужное количество слов из себя выдавить. А халтурить и жульничать никак нельзя. На базе отчеты целая команда изучает — с пристрастием, выискивая подозрительные словечки, акценты и интонации. Как однажды сказал Рю, переводят с простого человеческого на особый человеческий. Накосячишь, и прости-прощай экспедиция. Вместе с жалованием, естественно. Хорошо все-таки, что Шайни появилась. Теперь всегда будет, о чем поведать нашим бдительным надсмотрщикам.
Надеюсь, не сболтнул ничего лишнего. А то мучителям с «Ковчега» только дай повод. Но, положа руку на сердце, правильно, конечно. Не все могут выдержать. Кого-то тоска по родному дому загрызет. У кого-то после долгого перелета шарики за ролики заедут. Кому-то внеземные пейзажи крышу снесут напрочь. А кто-то просто обалдеет и рухнет в обморок от впечатлений, как один из наших мулов, которого Линда трое суток выхаживала.
Однако случается, что и делиться особо нечем. Сплошная рутина, серые будни. Сходил туда, сходил сюда, сделал то, сделал это. Вот и сидишь в позе роденовского мыслителя, долго и упорно просеивая потускневшие воспоминания.
Веки слипались. Я разомлел и сонно посмотрел в темноте на слабо мерцающий экран — на свое худое лицо, на бритую макушку, на щеки, покрытые темной щетиной, — дожидаясь уведомления о том, что мой отчет отправлен по назначению. После чего зевнул, сладко потянулся и лег на бок, мгновенно проваливаясь в приятную дрему.
***
Раннее летнее утро, ну хоть тресни, от земного не отличишь. Серо-голубое небо, чуть прозрачное, словно тонкая вуаль, наливается у горизонта золотом звезды Траппист-1. Тихо. Немного зябко; девственно чистый воздух приятно льется в легкие и бодрит лучше прохладного душа. Если не смотреть на яркие, неестественно лазурные горы, кажется, что ты на родной планете. Всполохов на куполе почти нет: чужая природа еще не проснулась, в отличие от нас.
День начинался чудно. Во-первых, у меня был заслуженный выходной. Во-вторых, я наконец-то нормально выспался, видимо, оставив проблемы акклиматизации позади. В-третьих, за завтрак, обед и ужин сегодня отвечал Рю. А уж он в этом ремесле знал толк лучше любого мула. До сих пор не понимаю, какого черта такой талант в землю зарыл, променяв уютный японский ресторанчик на далекие звезды. Ладно я. Стать мулом — определенно лучше, чем работать администратором в музее. Да и платят в десять раз больше. Но на месте Рю я бы хорошенько подумал...
Патрик находился у границы купола, куда каждый день, как по расписанию, прибывала Шайни. Последние двое суток мне было не до нее, поэтому я лишь краем глаза наблюдал за сияющим существом на той стороне барьера. Но сейчас ничего не мешало расспросить биолога о том, как продвинулось его исследование. И продвинулось ли оно вообще.