Шайни всегда появлялась ранним утром, со стороны лазурных гор, следуя одним и тем же маршрутом, словно поезд по невидимым рельсам. Зависла на уровне наших глаз, время от времени меняя цвет и форму, а затем спустя час или около того улетала… в свой дом, где бы он ни находился. В сущности, это все, что мы пока знали о ней. Но я надеялся, что Патрику за прошедшие пару дней удалось выяснить еще что-нибудь интересное, и он поделится инфой. Биолог относился ко мне со снисхождением, как и ко всем мулам, но совершенно беззлобно. Возможно, потому, что я не пытался кормить Шайни и трогать его бесценные и мигающие, словно новогодняя елка, приборы.
Патрик выглядел как Патрик: светлые взлохмаченные волосы, рыжеватая бородка клинышком, красные от недосыпа глаза. И… стойкий дух крепкого кофе. Совсем себя не бережет.
— Ну, как наши дела? — спросил я, заглядывая в экран, стоящий перед биологом.
— А, Саша, — он отхлебнул из кружки, сглотнул, а затем надул щеки и выпустил воздух. — Что конкретно тебя интересует?
Я улыбнулся. Что может интересовать мула на чужой планете в его выходной день. Особенно когда лагерь полностью отстроен и нет никаких угроз, но зато есть прикольное существо, способное менять форму.
— Что с Шайни? — спросил я и поспешил уточнить. — Узнал что-нибудь новое?
Мне никак не давало покоя изображение на приборе биолога. Патрик словно прочел мои мысли и, вновь хлебнув кофе, ткнул указательным пальцем в экран, где желтело нечто в окружении черноты. Не то золото, не то янтарь.
— Знаешь, — начал биолог, — она не только посещала нас исключительно по утрам. Но и всегда выбирала одно и то же место. Тогда я подумал, что, возможно, стоит его проверить, и вчера решил просканировать поверхность.
— И, как я понимаю, нашел то, что у тебя на экране?
— Ты совершенно прав.
— Я думал, рыться в земле — забота нашего геолога.
— Он был не против и великодушно одолжил мне свой аппарат. К тому же под землей и для меня всегда найдется работа.
— А что это, кстати?
— Понятия не имею, — с долей огорчения ответил Патрик, допивая кофе. — Находились бы мы на Земле или на других изученных планетах, я бы уже знал точный состав. Но здесь… — он развел руками. — Могу лишь сказать, что оно не излучает радиацию. Когда поднимем, узнаем больше.
— Глубоко?
— Всего восемь дюймов. Я отправил запрос на «Ковчег». Попросил разрешение на раскопки. Сегодня должен прийти ответ.
— Не слишком рано? Ты же сам сказал, что ничего не знаешь о находке.
— Но кто-то же должен начать. А вдруг найденная материя лечит любые болезни или является новым источником энергии, о котором человечество, то есть мы с тобой, не могли и мечтать?
— А мне кажется, кому-то просто любопытно посмотреть на очередную невиданную хрень, — невесело ухмыльнулся я.
Патрик почему-то глубоко задумался, словно выпадая из реальности, а затем очнулся и отчаянно замотал головой.
— Нет-нет.
Казалось, сейчас он покраснеет. Актер из него был никудышный, поэтому попытка убедить меня в чисто научных намерениях пошла прахом. Конечно же, биолог хотел поглазеть на то, что скрывалось под землей. Удивительно, как он тайком еще не откопал свое сокровище. Я бы на его месте не выдержал. Такой соблазн, у-у-у. Тут и оборудования никакого не требуется: руками несколько раз почву зачерпни, и готово. Или… я знаю не все, и Патрик решил нарушить инструкции?
Тем временем день разгорался — стрекочущими звуками, яркими красками и запахом сгоревших от купола насекомых. Природа оживала, расцветая в лучах восходящего солнца. А я долго и внимательно смотрел на место, над которым обычно висела Шайни: поверхность ровная, поросшая метелками ярко-зеленой травы и покрытая гладкими серо-бирюзовыми блинчиками камней. Не похоже, что кто-то там ковырялся.
Можно расслабиться. Выходит, Патрик хоть и немного с приветом, как и все ученые, но любопытство держит на привязи. Жаль других мулов. Если центр даст добро, им проблем прибавится. У меня-то все равно выходной.
— Больше ничего о ней не узнал?
— Есть еще кое-что, — с хитрым прищуром ответил биолог. — Но для демонстрации надо дождаться Шайни.
— А если в двух словах?
— Боюсь, не получится. Я и сам не до конца понимаю, что с ней иногда происходит.
— В любом случае, на днях прибудет псионик, и уж он-то раскроет ее тайны.
Патрик поморщился, не скрывая отвращения к грядущему появлению псионика с «Ковчега». В этот момент «Ангелос» позвал всех завтракать, и я направился в сторону корабля. Но через несколько шагов остановился и обернулся: Патрик так и не сдвинулся с места, словно не слышал приглашения.