Трудности перевода
Часть 1. Капкан
Я осторожно посматривала в окно, ожидая свою горничную. Мои покои находились на втором этаже, поэтому разглядеть что-либо не свесившись при этом с подоконника, не представлялось возможным, а подозрительный шум во дворе не стихал. Я сгорала от любопытства уже больше получаса с тех самых пор, как в гасиенду въехала кавалькада всадников, но вынуждена была оставаться в комнате, потому что не могла выбежать на улицу в одной рубашке. Я даже праздно смотреть в окно не имела право. Недостойное доньи поведение. Я зло тряхнула волосами и громко фыркнула, демонстрируя протест против правил этикета. Портрет покойной матери, висевший на стене, воззрился на меня с укоризной и затаенной грустью.
И где ее носит? – разгневано думала я, пытаясь руками достать на спине тесемки нижнего платья, которое я кое-как одела поверх сорочки. Одна я никогда не смогу их затянуть, а о лифе я вообще молчу, для этого орудия пыток, туго набитого ватой, нужны как минимум трое.- И кто придумал эту моду, если человек не может одеться самостоятельно, равно как и наклониться? Я практически с ненавистью посмотрела на приготовленное дневное платье, жесткий воротник—стойка не позволит мне увидеть носки своих туфель, даже если я согнусь пополам.
Люсиа запыхавшаяся от бега ворвалась в комнату и в мои размышления о моде. Под моим недобрым взглядом ее красные щеки стали пунцовыми.
- Почему так долго?- напустилась я на горничную.
- Вы не поверите! – воскликнула Люси, округлив глаза. – Дон вернулся!
- Да неужели, - проворчала я, - трубили в рог, глашатай кричал, я видела стяги, в конце концов. Я и так это знаю.
Последние слова я прорычала.
- Так пленника привез, - Люси выглядела растерянной после моей тирады, но важно продолжила. – Англичайнина.
Мои брови поползли верх. Обычно из своих многочисленных походов отец возвращался с добычей, тюками с драгоценным шелком и ароматными специями, но пленных предпочитал не брать. Тем более, сам часто повторял, что связываться с Британией себе дороже. Я растерянно моргнула, сбитая с толку.
- Донья, он такой красивый, - мечтательно лопотала Люси и я рассеянно посмотрела на нее: глаза горничной лихорадочно горели, руки сложенные в молитвенном жесте прижаты к пышной груди.- Высокий, стройный. Красивый… даже грязный и раненный, все равно красивый. Я таких никогда не видела…
Я ухмыльнулась. Люси вздыхала о нашем конюхе, лопоухом и редкозубом, так что на ее вкус я не полагалась, да и внешность пленника не слишком интересовала меня. Я хотела знать другое: зачем он здесь?
Выяснить это мне удалось только к вечеру, перед поздним обедом. Отец пригласил меня в кабинет для личной беседы. Так было указано в записке, которую я перечитала дважды, хмуро размышляя над тем, какой смысл он складывает в слово «личной» и перебирая в голове варианты тем предстоящего разговора. А предположения у меня имелись. Я знала, что после трагической кончины моего нареченного, с которым меня обручили еще в детстве, отец занят подбором подходящей партии и только его привередливость в этом вопросе позволила мне оставаться незамужней до семнадцати лет. Похоже, наступил конец моей свободе.
Привычным жестом приподняв юбку ровно на столько чтобы не наступить на нее, но и не показать никому носки моих туфель, я медленно семенила по коридору. Монотонный стук шагов звучал для меня набатом. Тревожное чувство не покидало всю дорогу и, дойдя до двери, я смятенно замерла, пытаясь успокоить дыхание и обрести хотя бы внешнее спокойствие. Потерев вспотевшие ладони о ткань, я прислушалась, и поняла, что в кабинете отец не один. Мужские голоса слышались отчетливо и, оглядевшись по сторонам и не обнаружив слуг, я совершила недостойный проступок, приникла к деревянной поверхности и стала нагло подслушивать.
- За него можно получить большой выкуп!- различила я голос дона Фердинанда, одного из идальго отца.
- Это слишком опасно, если слух дойдет до гранда… мы будем гореть на пласа дэ Майор, - ответил ему Родриго Санти.
- Мы приняли бой в своих водах, - тут же возразил ему незнакомый мне голос, - и он теперь наше имущество!
- Он англичанин, оставлять его опасно! Особенно сейчас, когда мы в состоянии войны.
- На его гербе роза, он приближен к королеве. Это ценный пленник!
- Будет, если выживет… - добавил кто-то со смешком.
Дальше все голоса слились в моей голове в многоголосый рев: одни настаивали на том, чтобы убить пленника, другие предлагали продать его и поделить добычу, глумливо намекая, что за него много дадут. Мои глаза расширились от ужаса. Мне стало жаль этого англичанина. Еще вчера он был самодостаточным человеком, и если верить словам идальго богатым человеком, теперь его жизнь зависела от решения этой шумной явно подвыпившей компании. Насмешка судьбы. Я передернула плечами от отвращения, неожиданно представив себя на его месте, даже не осознавая насколько близка была к истине.