А для мужчин, тем более воинов, убийство чаще всего повод извинений за оскорбление. Я часто наблюдала, как мужчины дрались из-за сущей ерунды, нанося друг другу тяжелые увечья, так что за свободу, англичанин согласится на убийство. Я была в этом уверена. Оставалось только дождаться ночи, когда я проберусь в амбар.
Неожиданно радужные мечты, в которых я плыла, разорвала ужасающая мысль: я совсем ничего не знаю о дальнейшей судьбе англичанина. Может завтра его повезут на продажу, и он никак не сможет убить дона Леандро, или его решили казнить, а на подготовку побега нужно время… В голове замелькали одна за другой мысли, и каждая из них рушила мои идеальные планы. Я в отчаянии прикусила губу и обратила умоляющий взгляд через стол на то место, где неторопливо отрезая коротким ножом кусок мяса, восседал мой отец.
- Папа, а что с тем пленником, которого ты привез? – я, словно издалека услышала собственный напряженный голос, запоздало осознав, что перебила монолог одного из идальго отца.
Он поднял меня суровый взгляд, я невольно покраснела и опустила глаза. Мне казалось, что по ним отец без труда прочтет мои мысли и разгадает все замыслы.
Он лениво откинулся на стуле и заговорил:
- Молоденькую донью не должны волновать подобные вопросы, - в голосе отца звучал недвусмысленный намек: я вторгалась на запретную территорию, но зачем-то начала настаивать.
- Зато это должно интересовать хозяйку крупной гасиенды, коей я должна скоро стать, а расходные книги ведут, как ты знаешь именно женщины.
За столом послышались одобрительные шепотки, присутствующие оценили мою хозяйственность.
- Хорошо, - согласился отец. – Я скажу тебе, что собираюсь с ним сделать.
Я вся обратилась в слух.
- Я подарю его вам с Леандро на свадьбу, - огорошил меня отец. - Пусть он сам занимается переговорами.
Я нахмурилась, не совсем понимая какие переговоры он имеет ввиду, но одно уловила четко: англичанин пробудет в гасиенде до моей свадьбы, а это было как раз то, что мне нужно. Я просияла, но тут же взяла себя в руки, увидев, как нахмурился отец, сбитый с толку моей реакцией.
- Уверена, дон Леандро найдет разумное применение твоему подарку, - чопорно проговорила я, силясь вернуть лицу невозмутимое выражение.
Я едва смогла дождаться, когда в гасиенде погаснет последнее окно. Как назло это был кабинет отца, а бывая дома, отец любил засиживаться за бокалом бренди. Моя комната располагалась в правом крыле, построенном под углом по отношению ко всему зданию, потому с балкона просматривались практически все окна. Я нетерпеливо металась по комнате, то и дело выглядывая на балкон. В моей ладони лежал заветный кусочек бумаги, на полу ждала своего часа забитая припасами и медикаментами сумка. Уже облачившись в свой черный мужской костюм, я добавила плащ, сегодня ночью было достаточно прохладно. Дождавшись когда наконец потух последний огонек и потерпев для верности еще полчаса, наконец отправилась к пленнику.
Охранника я услышала издалека. Он шумно храпел перед дверью, увалившись прямо на землю. Мой лаз располагался с противоположной стороны здания, поэтому сладкий сон стража я не потревожила. Спускаясь к пленнику, невольно сморщилась, ощутив неприятный запах. Все-таки две недели сидя взаперти, ему нужно было справлять нужду, а горшок поставленный в углу выносили нечасто, судя по наполненности содержимым, а вот масленый фонарь горел даже ночью. Из нововведений я увидела также тюфяк, на котором и спал англичанин, лицо которого за это время покрылось рыжеватой бородой, а одежда стала еще грязнее. Бесшумно приблизившись, наклонившись, осторожно потрясла его за плечо. Он отреагировал мгновенно, больно ухватив за запястье. Я поморщилась, свободной рукой, сняла сомбреро и потрясла головой, освобождая волосы. Он меня узнал и сразу отпустил. Я приложила палец ко рту, призывая к молчанию, и он кивнул мне в ответ.