Первым делом я его покормила, справедливо полагая, что сытый мужчина станет более сговорчивым. И когда с едой было покончено, протянула записку. Несколько мгновений он, нахмурившись, смотрел на зажатый в моей дрожащей ладони кусок пергамента. Меня обуял страх от предположения, что никакой он не дворянин и попросту не умеет читать. Как я не предусмотрела такой вариант! Столько стараний ушло насмарку! И когда я практически отчаялась, аггличанин наконец забрал у меня записку и быстро двигая глазами туда-сюда, начал читать. Я едва ли подпрыгивала на месте от волнения, сжимая и разжимая вмиг похолодевшие пальцы. Но когда он медленно поднял на меня глаза, я шумно сглотнула и невольно отшатнулась, насколько злым стало его лицо. В тексте послания мы с сестрой попытались максимально объяснить ситуацию, представив ее в выгодном свете для англичанина, и я не могла понять, откуда такие неожиданные эмоции.
- Это шутка? – прошипел Роберт. – Ты хочешь, чтобы я убил твоего жениха? Вот просто взял и убил?
Я недоуменно смотрела на него, конечно я ничего не поняла, только обратила внимание, что одно слово он повторяет третий раз. А еще я осознала, что он не сделает то, что я хочу. Англичанин тяжко вздохнул. Некоторое время мы угрюмо молчали. Он, уставившись глазами куда-то за моей спиной, я, пытаясь сдержать слезы из-за очередного провала. Мои губы опасно задрожали, предвещая подступающую истерику. Я так рассчитывала на эту записку, на его помощь, а теперь мои мечты рушились, словно стены под ударами беспощадного тарана. Слезы мгновенно набухли в глазах и потекли по щекам, я беспомощно всхлипнула и тут же зажала рот ладонью, чтобы не заплакать в голос. Англичанин встрепенулся и посмотрел на меня, в его взгляде промелькнули странные непонятные мне эмоции, а в следующий момент, я была прижата к мощной груди и почувствовала на макушке заросший подбородок. От неожиданного жеста я оцепенела, но он успокаивающе погладил меня по спине, и я невольно расслабилась в его руках, уткнувшись зареванным лицом в широкое и кажущееся таким надежным плечо. Тот факт, что единственным человеком, пожалевшим меня, стал иностранец, побудил безоговорочно довериться, и я припала к нему в надежде найти утешение. Изматывающее напряжение двух недель прорвало последние бастионы самообладания и выплеснулось из меня неудержимым потоком соленой воды, щедро намочив его одежду. Англичанин стоически терпел неудобства, не прекращая своих умиротворяющих манипуляций, и вскоре я ощутила его легкие касания на волосах и щеке. Мои рыдания начали постепенно стихать, и в тишине раздался его хрипловатый голос, заставивший двое быстрее биться мое сердце.
- Бедное дитя, неужели этот человек настолько страшит тебя? А я? Меня ты совсем не боишься?
Я с надеждой подняла на него заплаканное лицо, и кивнула, безошибочно разгадав в его словах вопросительные интонации.
- Ты согласен? – мой голос почти пропал от волнения и страха.
Ему было достаточно сделать знак головой, но он не шевелился, прожигая внимательным взглядом, и не выпуская из пальцев мой подбородок.
- Ты готова довериться незнакомцу? Пленнику? А вдруг я сбегу, обманув тебя? Отставлю на растерзание этому чудовищу. Или сам воспользуюсь тобой, - тихо прорычал он мне в лицо.
Его непонятные обвиняющие вопросы сыпались на меня, как камни, и я вздрагивала после каждой фразы, пытаясь понять, чем могла его разозлить.
- Ты такая сладкая, я едва сдерживаюсь, чтобы не поцеловать тебя, - хрипло зашептал он, обводя пальцем мои губы, и вторая его рука сильнее сжала талию. Я почувствовала себя в ловушке, особенно, когда он стянул с меня маску и также уверенно вытащил из сапога стилет.
- Ты похожа на ангела. Мятежного ангела, - проговорил Роберт с восхищением в голосе, а я нахмурилась, услышав знакомой слово. Причем тут ангелы? – Мою сестру насильно выдали замуж за старика, и она покончила с собой, не смирившись со своей судьбой. Я не хочу, чтобы с тобой случилось нечто подобное. Я помогу тебе. В конце концов, я поклялся защищать невинных. Слово чести.
Я ошеломленно моргнула, и уставилась на Роберта так, словно у него неожиданно выросли крылья за спиной, а над головой загорелся нимб. Я невольно застонала, и, отшатнувшись от него, стукнула себя по лбу. Какая я дура! Все это время, я выдумывала невероятные способы общения с англичанином, а разгадка была на поверхности. Я снова треснула себя, ругая за глупость. Каждый уважающий себя дворянин знал латынь в совершенстве, все научные книги в библиотеке отца Мартина были на этом языке и каждый день он заставлял меня штудировать трактаты. Мне вспомнились подслушанные у кабинета отца слова, что Роберт приближенный королевы, такой человек не может быть неграмотным. Ударить себя в третий раз мужчина мне не позволил, перехватив кисть.