Роберт внезапно сник и удерживающие меня руки разжались. Я зажмурилась, боясь увидеть на его лице разочарование.
- Значит, выбираешь свободу? - его голос был глух, - Без меня?
Я смогла лишь кивнуть, не размыкая век.
- Тогда посмотри на меня, черт возьми, - прорычал Роберт, - скажи мне это в лицо!
Я отрицательно замотала головой, пряча лицо в ладонях. Я верила, что стоит хоть раз взглянуть на него, я уступлю, пойду за ним куда угодно, потеряю себя в этих чувствах.
- Какой ты еще ребенок, Елена.– Донесся до меня тяжелый вздох. – Я знаю, что мы оба пожалеем об этом. Ты все поймешь, но будет поздно.
Он резко вскочил на коня и пустил его в галоп, а я осталась стоять, судорожно обнимая себя за плечи. Мне казалось, что стоит разжать руки, я просто рассыплюсь на кусочки. Всадник давно растворился в темноте, а в ушах продолжал звучать стук копыт, и вдруг я поняла, что тревожный звук исходит от меня, это мое сердце отчаянно рвется из груди вслед за Робертом. Я бессильно сползла по стене и слезы хлынули из-под ресниц, больше их ничего не могло сдержать. Я позволила наконец сожалениям на краткий миг полностью поглотить меня.
Но долго переживать свою потерю мне не дало осознание, что во встревоженном разбуженном доме вскоре обнаружат мое отсутствие. А если еще и не найдут на месте пленника, или освободившийся охранник сообщит о побеге, связать эти два факта сможет каждый. Я невольно содрогнулась, представляя, как меня разыскивает отец, и бегом бросилась обратно к дому.
Когда я вернулась в гасиенду, меня ждало новое потрясение. Сонные люди со встревоженными лицами толпились в прихожей, многие презрев этикет, спустились в спальных колпаках, их лица, подсвеченные снизу взятыми с собой свечами, выглядели зловеще. Пониже надвинув на глаза капюшон плаща, и втянув голову в плечи, я незаметно прошмыгнула в помещение для слуг, из тихого перешептывания вычленив имя Леандро. Раздираемая одновременно страхом и любопытством, спустя пять минут я вновь сошла на первый этаж уже одетая подобающим образом и старательно демонстрирующая заспанный вид.
- Очнулась, наконец, - я вздрогнула от гневного окрика отца и ощутила, как руку сжала его жесткая ладонь. – Скорей, он хотел увидеть тебя.
Недоумевающую меня он поволок в сторону кабинета, не обращая внимания на то, что я едва поспеваю за его широким шагом, и, бормоча под нос, что-то про потраченные деньги и загубленные души.
Отец затянул меня в комнату, и я растерянно замерла перед группой людей, сгрудившихся над чем-то, даже не обернувшихся при моем появлении. Дурное предчувствие холодом сковало внутренности, когда я заглянула в скорбное лицо отца Мартина и расслышала в центре этого круга чье-то натужное дыхание, похожее на хрип. Но, не дав мне опомниться, отец дернул за собой, и, раздвинув руками загородившие обзор спины, вытолкнул вперед. Я зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть. На кушетке лежал дон Леандро. В полумраке его лицо казалось восковым, словно маска, и если бы не едва заметные движения грудной клетки, высекающие эти напугавшие меня звуки, я бы подумала, что он мертв. Мои глаза скользнули ниже, и побелевшие губы беззвучно зашептали слова молитвы: живот дона охватывала широкая повязка, насквозь пропитанная кровью. Я подняла на отца недоуменный взгляд.
- Он сражался на дуэли, отстаивая твою честь, - изрек он с апломбом, - ты должна быть благодарна…
Отец продолжал с пафосом говорить высокопарные слова, превознося дона Леандро, но я не слушала. Я смотрела на него и не чувствовала благодарности. Я вообще ничего не чувствовала. Даже облегчения, которое пророчила себе вчера, только безмерную усталость, словно в одночасье превратилась в дряхлую старуху. Череда событий этой бесконечной ночи истощила последние силы, и я неожиданно ощутила, как мое тело охватывает невероятная легкость, а следом стало темно, словно разом погасили все свечи.
Очнулась я уже у себя в комнате и сразу зачихала от нюхательной соли, которую Люси тыкала мне в нос. Но еще одной новостью быстро приведшей меня в чувство была рассказанная горничной истинная причина дуэли. К моей чести и достоинству она точно не имела никакого отношения, а вот некая особа участвовала в скандале, именно из-за ее благосклонности и подрались мужчины. Почему отец соврал? Видимо, боялся за репутацию. Пытаясь понять его мотивы, я даже не сразу сообразила, что на ближайшие несколько месяцев буду гарантировано избавлена от посягательств дона Леандро. Наверное эти мысли отразились на моем лице, потому что Люси скорбно заметила:
- Не думаю, что свадьбу отменят.