Она оказалась права. Свадьба действительно состоялась утром, несмотря на то, что дон Леандро не мог держаться на ногах, его внесли в церковь на носилках. Я стояла перед отцом Мартином и повторяла слова клятвы под его тихие стоны.
Все старания лекарей не помогли дону Леандро и к вечеру третьего дня он умер. Мой брак как я того и желала стал чисто номинальным. Через неделю вместе с кортежем, груженным приданным, я отправилась в поместье дона Дельгадо, но, не успев добраться до него, стала вдовой. Он умер, так и не увидев свою молодую жену. Я наконец обрела свободу, которую так жаждала, но была ли я счастлива? Нет. Не было и дня с того самого момента, как я отпустила Роберта, чтобы я не думала о нем. И не было и одной ночи, чтобы я не сожалела о своем решении, щедро окропляя слезами подушки.
Часть 2. Новая жизнь
Я смотрела на стакан с водой, который медленно поехал по столу в сторону крена корабля, а затем вернулся обратно, и почувствовала, как с той же амплитудой в желудке заколыхался мой завтрак. Ненавижу море. Я повторяла себе это уже второй день, с того самого момента, как судно отчалило от пристани, но другого способа пересечь океан у меня не было, поэтому я стоически терпела неудобства и практически привыкла к зеленоватому оттенку своего лица.
Единственное морское путешествие я осуществила, когда мне было шесть. Тогда после смерти матери, мы с отцом покинули Испанию, чтобы подобно другим колонизаторам обосноваться в Новом Свете. Это было удивительное приключение, я с интересом наблюдала за работой матросов, часами стоя на палубе и подставив соленому бризу лицо, с радостью выполняла самое ответственное задание, которое мне доверил кок, звенеть в колокол, созывая команду к ужину. Я хмыкнула, вспоминая свой детский восторг. Сейчас же я была способна лишь на то, чтобы доползти до стола и поставить ненавистный стакан в подставку. Тяжело опустилась на койку, колени противно задрожали от слабости, а горло сдавил очередной спазм. Чтобы отвлечься, я с тоской посмотрела в окошко: покуда хватало глаз простиралась синь и сверху и снизу, бесконечная глубокая синева, пугающая, завораживающая. А я запертая в покачивающейся деревянной бочке чувствовала себя слабой и ничтожной перед всеобъемлющей стихией. Мне было неуютно без твердой почвы под ногами, но я решительно сжала ладони, прогоняя страх. Другого выхода я не видела.
Официально я отправилась навестить родственников в Испанию, но только моя новая горничная Мария знала истинную цель путешествия. Мой выбор пал на нее не случайно, женщина в совершенстве знала английский, прожив половину своей жизни в Лондоне и волей случая оказавшись на Эспаньоле и среди рабочих дона. Конечно, она не могла мне заменить неугомонную Люсию, но прежняя горничная не перенесла бы изнурительное плавание: она носила под сердцем своего первенца, сына Педро. Уезжая из дома, я забрала их обоих, изнывая от тоски по Роберту, я попыталась хоть кого-то сделать счастливым. И когда год спустя они обвенчались в часовне, я испытала тайную радость от собственной власти. Хотя, став вдовой и единственной наследницей дона Гулермо я получила ее предостаточно. Дельгадо владел обширными землями, плантациями хлопка, виноградниками и золотыми рудниками. Вновь обретенное богатство в одночасье превратило меня в популярную персону. Вдова-девственница, так прозвали меня многочисленные соискатели моей руки и сердца, вереницей потянувшиеся к поместью, как только истек положенный трауру срок. Отец давил на меня, убеждая, что мне нужен новый муж, но я была непоколебима, отстаивая свою свободу и относительную независимость, которую давал вдовий статус. И некоторое время мне удавалось прятаться за стенами своей крепости и предаваться сожалениям о потерянной любви, пока не случилось ожидаемое: весть обо мне дошла до ушей вице-короля. Как наместник короля и церкви он пользовался неограниченной властью, и тот факт, что в руках женщины осталось приличное состояние заставило его внимательнее присмотреться ко мне. Первая аудиенция носила для меня рекомендательный характер в полугодичный срок обзавестись достойным супругом по своему выбору. Когда же я не вняла совету, вице-король был в гневе, угрожая выдать меня замуж за самого пожилого дона в провинции, или вовсе лишить титула, имущества и сделать собственной любовницей. И пока он не успел определиться, что конкретно он намерен сделать со мной, я уговорила его сиятельство дать мне полгода отсрочки для поездки в Испанию, пообещав оставить управление поместьем его наместнику. В его глазах я увидела отблеск своего золота и уже не сомневалась в положительном ответе. Получив желанную передышку, я первым же делом я спрятала золото на владениях отца, прихватив с собой в плавание лишь малую часть. К тому моменту, как наместник вице-короля обнаружит опустевшие хранилища, я буду уже далеко. Но стоило мне закрыть глаза, любые мысли теряли ценность. Я видела лицо Роберта и забывала обо всем. Оставалась только тоска, в которой я плыла все эти два года, словно в бескрайнем океане. Машинально потерев кольцо, я пальцами ощутила все впадины и выпуклости геральдического рисунка, - роза пронзенная шпагой. Этот жест стал привычным, мне казалось, что согревая холодный металл, я прикасаюсь к его владельцу. Я нашла перстень в кабинете отца, когда искала ключи от кандалов. Я хотела отдать его Роберту в ту ночь, но не смогла. Малодушно оставила себе, а ювелир передел кольцо под мой размер.