Когда я соизволила наконец показаться на пороге каюты дона Хуана за обедом, Фернандес был тут и весь светился от самодовольства. Я была уверена, он попытается устроить встречу без свидетелей, чтобы насладиться моей безоговорочной капитуляций, но трапеза протекала своим чередом, а он казалось потерял всякий интерес к моей персоне. Всю иллюзорность его показного безразличия, я осознала позднее, когда он до смерти перепугал меня среди ночи. Я вскочила от тихого царапающего звука за дверью, и не рассчитав движений с грохотом рухнула с койки.
- Что вы решили? – донесся до меня его шепот, и следом задергалась запертая ручка. Я бросила тревожный взгляд на Марию, горничная блаженно спала.
- Вы совсем спятили? – прошипела я, прокравшись к двери, прижалась к ней всем телом, ощущая по ту сторону его дыхание.
- Мне не терпится узнать ваш ответ. Выходите.
- Ну, уж нет. – Отрезала я.
- Разумно, - быстро согласился мой собеседник, - Так что с нашим договором?
- Я решила, что за два сундука золота вы должны доставить меня не в Испанию.
- Куда же? – растерянно уточнил капитан.
Я прикусила губу и пошла ва-банк.
- В Англию.
Повисло долгое молчание. От напряжения казалось завибрировало дерево, или возможно это я начала дрожать, ожидая его ответа. Наконец я услышала вкрадчивый голос.
- Это будет стоить всего вашего золота.
Теперь притихла я, обдумывая цену и риски. И резко выдохнула, принимая решение.
- Клянитесь своей честью и жизнью, - потребовала я, - что доставите меня в Лондон к маркизу Роберту Грею целой и невредимой. И никаких поцелуев.
- Клянусь, - на этот раз мужчина согласился сразу, и от такой поспешности, в мою душу закрались сомнения.
Я отперла замок и приоткрыла дверь, ровно настолько, чтобы увидеть его лицо. На удивление на нем не было ни тени насмешки, а лунный свет странно блеснул в серьезных серых глазах, пристально следящих за моей реакцией.
- Клянусь жизнью и честью, что доставляю вас в Англию к маркизу Роберту Грею и не стану покушаться на вашу невинность, - повторил он торжественно, и я не стала его поправлять, в таком контексте формулировка звучала даже более убедительно для меня.
Я кивнула и просунула ладонь сквозь щель, мужчина ответил мне крепким рукопожатием.
Спустя три дня, и я практически убедила себя в том, что Фернандес меня обманул: он исчез, равно как и его галеон, а я могла лишь утешаться мыслью, что деньги остались при мне. Но не давала покоя одна мысль: почему капитан отказался от идеи вернуть меня обратно на Эспаньолу, как велел ему долг и приказ вице-короля. Его поступок не имел никакого смысла, не говоря уже об утраченной выгоде. После недолгого знакомства у меня сложилось определенное мнение об этом человеке и оно никак не вязалось с подобным поведением. Признаться, я была несколько разочарована: не то чтобы сильно рассчитывала на помощь этого пройдохи, но была лучшего мнения о мужчинах и их представлении о собственной чести. Когда на горизонте появился корабль, я подумала, что вернулся Фернандес, и злорадно ухмыльнулась, предвкушая встречу и обдумывая язвительные реплики. Но по мере приближения судна мне расхотелось смеяться, а когда на борту забили тревогу и побледневший дон Хуан втолкнул меня в каюту, в моем охваченном паникой мозгу крутилась одна мысль: Пираты!
- Сидите здесь и не высовывайтесь! – закричал мужчина, а следом с треском захлопнулась дверь, отсекая от меня топот десятков ног и крики матросов.
Мария тряслась в уголке, ее губы беззвучно шевелились, а пальцы терзали передник. Встретившись с ее обезумевшим взглядом, я вдруг подумала, что наверное со стороны выгляжу не лучше. Я метнулась к иллюминатору, с ужасом взирая на хищное тело брига, который рассекая волны, подобно акуле стремительно приближался к нашему кораблю. Я пискнула и прикусила кулак, чтобы не завопить в голос: над парусами гордо развевался черный флаг.
- Они нас всех убьют? – зубы горничной выбивали барабанную дробь.
Потом убьют, - подумали мы обе, но не стали озвучивать.
Я бросилась к своему сундуку, и нетерпеливо вытряхивая платья на пол, достала со дна шпагу и ножи и вложила один из них в дрожащие руки Марии. Она заверещала и выронила оружие. Я дала ей пощечину, приводя в чувства.
- Живыми они нас не возьмут, - процедила я сквозь зубы, встряхивая за плечи при каждом слове и вбивая ее нее уверенность, которой не чувствовала сама. Испуганная горничная энергично закивала.
Отпустив Марию, я вновь повалилась на колени, извлекая из недр сундука мужской костюм и одновременно нетерпеливо разрывая на горле платье.