- Можно и не спрашивать, - огрызнулась я. – Оно конечно в ваших трюмах.
Капитан просиял.
- У вас нет совести, - покачала я головой, чувствуя себя несчастной, - Вы меня обокрали, лишили корабля и средств к существованию, вы…
- За каждое желание приходится платить, - перебил он меня довольно жестко.
- И куда вы теперь меня везете? – я вернула разговор к насущным проблемам, размышляя о ценности собственной шкуры.
- В Англию, как мы и договаривались, - невозмутимо ответил мужчина.
Я открыла рот, и тут же его закрыла. Сказать, что я была удивлена, ничего не сказать.
- Как? – удалось наконец вымолвить мне.
- Как я все провернул, вы хотите узнать? – уточнил капитан и я лишь тупо кивнула. – Очень просто. Когда мы с вами заключили договор, я вернулся на галеон, а после пересел на свой корабль, что дожидался меня у одного из островов, чтобы догнать вас. Я предупреждал, что пиратские суда маневренны и опасны. Дальше вы все знаете. Одного только не пойму, к чему этот маскарад? – он указал на мое одеяние.
- Развлекалась, - Сощурилась я. Меня подмывало спросить у него про название его корабля, но я сдержалась.
- Больше так не делайте. Лучше вообще не покидайте каюту. – Он поднялся. – Хотя с таким лицом вы вряд ли захотите это сделать в ближайшее время. Здесь есть все необходимое для вас, и переоденьтесь, в сундуке вы найдете платья.
Сбитая с толку я смотрела, как он направляется к двери.
- Погодите, - остановила я его, мужчина обернулся. – Могу я хотя бы знать ваше имя? Ваше настоящее имя.
- Роджер, - улыбнулся бывший Фернандес. Я подняла брови, ожидая продолжения, но услышала только, - это все, что вам следует знать обо мне.
В замке заскрежетал ключ. Я угрюмо уставилась на дверь, понимая, что оказалась в новой клетке.
Первым делом исследовав сундук, нашла дамские туалеты немного великоватые и вычурные, и повертев платье в руках, поняла, что без Марии не смогу выполнить просьбу капитана. Отбросив тряпье, и порывшись глубже, обнаружила зеркало, чтобы через мгновение удостовериться, что на всю щеку у меня красовался сине-фиолетовый кровоподтек. Вообще методичный осмотр каюты дал достаточно пищи для размышления и голоса, раздающиеся на палубе, все больше убеждали меня в том, что я нахожусь на британском судне. Среди них я иногда различала баритон Роджера-Фернандеса, отдающий команды матросам, интонации были точь-в-точь как у Роберта.
Судно весело катило по волнам, подставляя паруса ветрам, для меня же, запертой в душной каюте, время тянулось мучительно медленно. Дважды в день один и тот же молодой запуганный матрос, который даже боялся смотреть в мою сторону, снабжал меня едой. Вечерами я обедала в компании капитана. С того момента, как я оказалась на его корабле в наших отношениях ничего не изменилось. Он по-прежнему общался со мной в той же раздражающей и непочтительной манере, но нужно отдать ему должное, Роджер строго следовал правилам договора, не допуская никаких вольностей, даже случайных прикосновений, и со временем я перестала хвататься за нож всякий раз, стоило ему подойти ко мне ближе, чем на метр. Я научилась контролировать раздражение, давая достойный отпор в словесных перепалках, напряженность исчезла, уступив место любопытству, одиозная и таинственная личность моего спасителя не давала покоя. Но Роджер в шутливой манере уклонялся от любых расспросов и все, что мне удалось узнать за время путешествия, это его удивительные способности к языкам. Капитан в совершенстве знал не только английский и испанский, но еще достаточно диалектов, принадлежность многих я была не в состоянии определить, за что получала очередные дозы насмешек. И когда мы достигли берегов Британии, благодаря его усилиям, я могла выругаться на четырех незнакомых мне языках, что я и не преминула сделать, приникнув лицом к окошку и разглядывая погруженные в дымку зеленые холмы. После стольких дней, проведенных в море, они казались миражами. Я закрыла глаза и открыла снова, - земля увеличилась в размерах, а в груди у меня все перевернулось от странного чувства: страха и восторга одновременно. От одной мысли о том, что совсем скоро я увижу Роберта, я готова была пуститься в пляс, но настолько волновалась, что мои бедные дрожащие ноги едва ли способны бы удержать тело.
Лондон произвел на меня неизгладимые впечатления размерами и вонью. Если издали он казался огромным муравейником, то спустившись с трапа на пристани, я неожиданно ощутила до того крохотной, словно попала в страну великанов. Ряды зданий возвышались надо мной, а я вдруг уменьшилась до муравьиных размеров.