- А где его держат?- услышала я голос Педро, того самого конюха, который так волнует Люси.
- Да в старом амбаре закрыли, - ответил его собеседник, и я сразу поняла, что говорят рабочие о пленнике.
- И что совсем не стерегут? – удивился Педро. – Говорили же важный лорд…
- Та какой он теперь лорд, был лорд, стал раб.
Мужчина заржал над собственной шуткой.
Затянув подпругу, я нахмурилась, пытаясь уловить мелькнувшую в голове дерзкую мысль, которая посещала меня еще в комнате. Разозленная, я мечтала насолить отцу, отомстить за вероломство и кажется, конюхи сейчас подсказали мне как это сделать.
- Прости, Монетка, я вернусь чуть позже, - прошептала я кобыле и задвинула щеколду, оставив оседланную лошадь в стойле.
Старый амбар был примечателен тем, что попасть в него можно было несколькими способами, и старым он назывался потому, что имел небольшую дыру в крыше, через которую залетали не только голуби. В детстве я сама пряталась там, когда хотела побыть в одиночестве. Он находился сразу за конюшней, и спустя пару минут, я была у цели. Вдалеке, там, где начиналась деревня рабочих, были слышны звуки серенад. Влюбленные мужчины на перебой распевали под окнами своих возлюбленных, и песни, накрадываясь одна на другую, отсюда были похожи на кошачий квартет. К тому же не все обладали музыкальным слухом. Поморщившись, от особо фальшивой ноты, я обошла здание и нашла глазами неприметное отверстие. Луна, вскарабкавшаяся на небо, щедро дарила мне свое освещение. Амбар был одноэтажным, и, подпрыгнув, я достала до балок. Подтянулась и оказалась под крышей. Воровато оглянувшись, я быстро побежала по черепице и юркнула в дыру, сразу ослепнув в кромешной тьме. Запоздало вспомнив о том, что я не взяла с собой ни кремень, ни свечу, я уже хотела повернуть назад, когда услышала едва различимый стон. А пройдя несколько метров по чердаку, различила свет, струящийся сквозь неплотно подогнанные доски. Я опустилась на колени, пытаясь разглядеть пленника, но увидела только грязный пол. Нашарив в темноте дверцу, я дернула за кольцо и со скрипом давно не используемых петель, она подалась, образовав щель. Но и с этого угла обзора, пленника я не наблюдала. Заинтригованная и полная решимости довести дело до конца (правда я еще не разобралась в цели своего мероприятия) я на ощупь нашла веревочную лестницу, которая валялась здесь еще со времен моего детства. Скинув ее, словно змею и подняв тучу пыли, я спустилась в само помещение, невольно чихнув.
Пленник здесь был. Он лежал на полу, на жидкой подстилке из соломы, кое-где окрашенной кровью. Я осторожно приблизилась к нему, впервые осознав, насколько необдуманным был мой поступок. Вблизи, мужчина казался огромным, и рядом с ним я ощутила себя маленькой и слабой. И еще я была одна, совершенно одна.
Но он ранен, - успокаивала я себя, не отрывая взгляда от неподвижного тела пленника, - его оставили умирать. Я должна ему помочь.
Приободренная я сделала еще пару шагов по направлению к мужчине и увидела его раны. Я едва поборола испуганный возглас: грудь и плечо англичанина пересекал глубокий порез, который необходимо срочно обработать и зашить, множество более мелких повреждений покрывало все тело. Скользя глазами по вычурному одеянию, я поймала себя на мысли, что пленник прекрасно сложен. Смущенная своей неожиданной реакцией, я перевела взгляд на его лицо. Не нужно было этого делать. Дыхание потерялось где-то в глубине горла, пока я разглядывала его четко очерченные мужественные черты. Мне совсем расхотелось смеяться над Люсией. Англичанин был красив, и дело было не в том, что его внешность отличалась от внешности окружавших меня мужчин, он был белокож и волосы, хоть и темные, имели скорее коричневый оттенок, а не иссиня-чёрный, нос не такой хищно-заостренный, а аккуратный и прямой, но я готова была поклясться, что красивее мужчины я еще не видела. И воспользовавшись тем, что пленник без сознания, я откровенно залюбовалась им и… пропустила момент, когда он очнулся. Я подпрыгнула на месте, когда мое запястье резко схватила мужская ладонь, пригвоздив к полу, и мое лицо оказалась на одном уровне с его лицом. На меня смотрел дикий зверь, глазами цвета грозового неба, напряженный и злой. Не к месту я подумала, что вероятно глаза его потемнели от боли, о ней говорили и вздувшиеся на шее вены и бисеринки пота, блестевшие на висках. Но сострадание не избавляло от ужаса перед опасным незнакомцем, в руки которого я попала. Мне сразу вспомнились ужасы, услышанные мной о кровожадности английских рыцарей. Я дернулась, надеясь вырваться из цепкого захвата, но сила пленника была соизмерима с его ростом. Прищурившись, он изучал меня, я же шумно сглотнула, загипнотизированная собственным страхом. Его взгляд заскользил по краям моей маски и остановился на губах, лицо приняло задумчивое выражение. Я предприняла еще одну попытку освободиться.