Взлетев по виноградной лозе, словно за мной гнались гончие из ада, я трясущимися руками закрыла задвижку балконного окна, медленно сползла по нему и спрятав в ладонях пылающее лицо, наконец дала волю слезам.
Боже, за что мне все это? - мысленно вопрошала я, уставившись невидящими глазами в темноту. - У меня была хорошая жизнь, не похожая на жизнь других девушек. Отец часто отсутствовал и я оставалась предоставлена сама себе. Любила подолгу беседовать с отцом Мартином, или скакать на Монетке, упражняться в фехтовании с сеньором Пабло... Зачем мне эта свадьба и дон Леандро, подозрения насчет которого оправдались с лихвой. При воспоминании о его домогательствах, я почувствовала, что вновь начинаю дрожать, а руки сами собой прикоснулись к распухшим губам. Поморщилась от боли, поймав себя на мысли, что невольно думаю о поцелуях. Все мои знания в этом вопросе до этой ночи ограничивались объяснениями Люси, а тут я получила сразу два совершенно не похожих друг на друга опыта. Хоть оба поцелуя были сорваны помимо моей воли, я испытала в процессе совершенно разные эмоции. Воссоздав в памяти дерзкие, но осторожные касания англичанина, смущённо отдернула себя, эти мысли мешали мне продолжать жалеть себя. А ведь мой привычный мир рухнул в одночасье, и я не знала, что делать. Я не знала, как избежать судьбы, уготованной мне отцом, где взять силы, чтобы смиренно принять его выбор и отказаться от всех привилегий, которые давала прежняя жизнь. Как?
Я зябко обхватила плечи ладонями, преисполненная жалости к себе. Чем навязанный брак лучше рабства? Как хотелось мне, подобно Люси быть простой девушкой, иметь возможность выбирать себе избранника, слушать серенады под окном и ловить брошенные на балкон розы, смеяться и танцевать, слушать комплименты... Внезапно я устыдилась своих мыслей, вспомнив о запертом в амбаре англичанине, истекающем кровью. Его участь куда хуже моей. Умереть или стать рабом. Трудно сказать, что было бы предпочтительнее для такого сильного и гордого мужчины. Мне почему-то казалось, что смерть. Я обернулась к окну и посмотрела на восточную башенку северного крыла, черным клыком выделяющуюся на фоне ночного неба, и шумно сглотнула. Суеверный страх не давал мне покончить с собой. Не настолько я сильная и гордая. И вдруг мне в голову пришла сумасбродная затея, реализовав которую я смогла бы решить все проблемы: отомстить отцу, расстроить свадьбу, избавиться от дона Леандро и освободить пленника. Я улыбнулась, опьяненная невероятной идеей, в голове кажущейся вполне осуществимой. Но это только в голове.
Я испытала изрядную долю сомнений, когда спустя три часа, в течение которых я металась по комнате, заламывая руки и обдумывая детали моего дерзкого плана, практически на рассвете, соорудив из своего черного чулка новую маску и вооружившись всем необходимым, кралась обратно в амбар. Новой шляпы у меня не было, поэтому я просто собрала волосы в хвост, завернув концы несколько раз, чтобы они казались короче, имитируя прическу местных щеголей. Понадеялась, что в темноте и издалека сойду за мужчину. А еще я была полна решимости вернуть старую шляпу, и внутренне подбадривала себя, хотя уверенность таяла с каждый шагом, приближающим меня к одиноко стоящему строению. На плече колыхалась внушительная сумка, в которой лежали лоскуты от нижней юбки то есть бинты, иглы и нитки, ножницы, кремний и свечи, а также целебная мазь, купленная у знахарки для Монетки. На дно я положила несколько листов бумаги, которые подарил мне отец Мартин и огрызок грифеля. По пути заглянула на кухню, где раздобыла несколько кусков вареного мяса и сыра, а также буханку хлеба и бурдюк с водой и орухо, припрятанный нашим поваром. Весь этот скарб ощутимо оттягивал плечо, но я, кряхтя, вновь преодолела тот же путь и вскоре смотрела в широкую пасть чердачного отверстия, пытаясь успокоить сбившееся от волнения дыхание.
Спустившись, я сразу ощутила его взгляд, прожигающий спину. Обернувшись, убедилась, что пленник полулежал на том же месте, но выглядел он гораздо хуже, чем в прошлый раз. Глаза лихорадочно блестели, пот заливал лицо, я поняла, что у него начался жар. Сделав несколько шагов навстречу к англичанину и ступив в круг света присела на пол, скрестив ноги. Несколько минут мы молчали, наблюдая друг за другом. Затем я демонстративно выложила свой стилет и отбросила его в угол помещения, мои действия пленник сопроводил зловещей улыбкой. Затем открыла сумку и начала медленно выкладывать ее содержимое на пол так, чтобы ему была видна каждая вещь. Когда я дошла до еды, он указал на меня, затем себе на рот. Кивнула и бросила сверток, который пленник поймал на лету. Я с жалостью смотрела на то, как он жадно ест, практически сразу глотая мясо и хлеб. Через некоторое время, указала на бурдюк и изобразила, что пью. Он перестал жевать и снова кивнул. Ободренная, я подползла к нему ближе, передала воду из рук в руки, и тут же вернулась на место. Когда он поел, я решила, что наконец пора знакомиться.