— Прости, телефон разрядился.
Она кивает головой, пустым взглядом уставившись на стену лифта. Её нестандартное поведение вызывает у меня сильную тревогу.
Я захожу в квартиру и собираюсь спросить, всё ли хорошо, однако Рия опережает меня:
— Это правда, что ты встречаешься с Майклом за моей спиной?
Ноги пригвождаются к полу. Откуда она узнала? Я должна была сама рассказать ей об этом, какого чёрта?..
Теперь мне ясна причина её странного поведения. Смысла врать больше нет. Она застала меня врасплох.
— Да.
Рия заливается истерическим хохотом, хватаясь за голову. Я молча наблюдаю за ней, не смея пошевелиться. К горлу подкатывает тошнота.
— Значит, ты шла сюда не из магазина, а от него? — в её глазах застывают слёзы. Слёзы разочарования. Разочарования во мне.
— Да, — второй раз сипло подтверждаю я.
— Почему, Иви?
Мои собственные глаза начинает невыносимо жечь.
— Я просто хотела сделать, как лучше, Рия, я…
— Как лучше? Как лучше, серьёзно? — взрывается она. — Ты хотела сделать, как лучше и поэтому крутила с моим врагом у меня же за спиной? Ты рехнулась?!
— Я ждала, пока твоя жизнь станет более стабильной, чтобы моё признание не добило тебя и…
— Поэтому ты выбрала день, в который мой папа попал в аварию? Чтобы не добить меня окончательно? — Рия сумасшедше ухмыляется.
— Твой папа попал в аварию? — шокировано переспрашиваю я.
— Дела моей семьи тебя больше не касаются! — она подлетает ко мне, ядовито шипя: — Лучше расскажи, что ты делала у него дома? С удовольствием раздвигала перед ним ноги? Целовала его до потери пульса? Отвечай мне, Мораис!
Я не могу выдавить из себя ни звука: горло будто затянуло колючей проволокой. Я больше не пытаюсь оправдаться, не пытаюсь объяснить ей, почему я сделала так, как сделала. Потому что она не простит. Потому что каждое моё слово будет использовано против меня.
— Чем я заслужила такое отношение, чем?! Я недостаточно тебя поддерживала? Может, утаивала от тебя что-то важное? Что я сделала не так, ответь мне, Иви!
В её влажных зрачках я вижу себя — ту, которая разрушила доверие, ту, которая навсегда разорвала невидимую нить дружбы. Я смотрю на неё стеклянными глазами и, наконец, прошу сделать то, что я заслужила:
— Рия, — хрипло зову, — ударь меня.
Две секунды она тяжело дышит, ничего не делая, а потом ударяет меня по щеке с такой силой, что моя голова едва не слетает с шеи.
— Почему?! Почему?! — Рия хватает меня за грудки и с каждым сказанным словом трясёт. — Чем я это заслужила, скажи! Чем, чем, чем?! — от её криков трещат стёкла. Я никогда не слышала столько обиды и отчаяния в её голосе одновременно.
Моё тело болтается в её руках, словно ничего не веся. Словно я кукла, сшитая из тряпок. Из сгнивших тряпок. Таких же сгнивших, как моя душа.
— Если бы ты мне сразу сказала, что любишь Майкла, думаешь, я бы стала вам помехой? Да, я бы разозлилась, да я бы рвала и метала, но я бы никогда не посмела забрать у тебя любовь! Я бы смогла свыкнуться с ним, проглотила эту ненависть ради тебя! Почему ты ничего мне не сказала? Почему ты тоже считаешь меня монстром? — она переходит на шёпот, ослабляя хватку на моей одежде.
— Я никогда не считала тебя монстром, Рия…
Она толкает меня в стену и затылок прошивает тупой ноющей болью. Ноги перестают держать, и я падаю на колени. Мне хочется вырвать себе сердце, лишь бы оно больше не обливалось кровью при виде её заплаканного лица. Хочется отмотать время назад и не соглашаться на авантюру Майкла. Хочется избить себя до полусмерти, только бы заглушить моральную боль физической. Потому что от моральной боли остаются самые глубокие шрамы.
— Это он их тебе подарил? — Рия проходит мимо меня к столу, на котором стоят жухлые ромашки.
Я молчу — сил отвечать нет, но она итак всё прекрасно понимает: хватает вазу и с дикой яростью швыряет в стену рядом с моей головой. Брызги воды, цветы и осколки хрусталя обрушиваются на меня сверху, как упавшие с неба звёзды. Холодные, острые. Потухшие.
— Весело было водить меня за нос всё это время?! Весело было смотреть, как я раз за разом велась на твои сказки о том, что между вами ничего нет?! — Рия разбивает мою настольную лампу об пол и слетевший абажур катится к моим ногам. — Я до последнего выгораживала тебя! Я выставила себя полной дурой перед людьми, которые рассказали мне о том, что ты предательница, потому что до последнего не хотела верить в это! Блять, да я доверяла тебе больше, чем кому-либо другому в этой вселенной и чем ты мне отплатила?! Сраным ножом в спину!
Она резко выдыхает, как будто выпуская из лёгких всю злость и проводит рукой по волосам. Садится передо мной на корточки и каждая капля, скатывающаяся по её щеке, пронизывает меня тысячами стальных шипов.