— Привет, мам, прости, времени не было совсем, — виновато оправдываюсь я, прикусывая щёку изнутри.
— Да ладно уж, лучше расскажи, как ты там? Всё хорошо? Как здоровье? Ты поела? – вопросы сыплются на меня слишком быстро — я не успеваю ловить их суть.
— Спокойно, мам, — мягко приостанавливаю её, — пока не ела, здоровье отличное, не жалуюсь, завтра пойду к Рие на день рождения с ночёвкой, уже и подарок ей при…
— Ой, день рождения — это хорошо, это хорошо, поздравь её от моего лица обязательно! А с тестированием там как дела обстоят? Готовишься? Пробные варианты на сколько баллов пишешь? А настоящий на сколько думаешь сдашь?
И вот опять мою маму интересует только экзамен. Я понимаю, что она очень переживает за меня и моё будущее, но неужели нельзя спросить об этом проклятом экзамене после того, как я расскажу ей о своей жизни?! Своим перебиванием мама делает только хуже, совершенно отбивая желание рассказывать ей что-либо. Уже в сотый раз я даю себе клятву больше ничего и никогда ей не рассказывать, но в итоге самозабвенно нарушаю её, думая, что она изменилась. Испытывать разочарование и в сто первый раз мне совершенно не хочется, поэтому я принимаю решение разговаривать с мамой только об учёбе. По крайней мере до той поры, пока не напишу тестирование.
— Ладно, я пошла готовиться, потом наберу, — устало произношу я и уже хочу повесить трубку, но звонкий голос по ту сторону провода заставляет меня остановиться:
— Погоди, с тобой ещё тётя Мирай хочет поговорить! – воодушевленно сообщает мне мама, и я стискиваю зубы. Только разговоров с тётей мне сейчас для полного счастья не хватает.
Я пожалела о своем звонке сразу же, как только мама заговорила про АСТ. Удивительно, насколько быстро наше настроение может меняться. Но всё своё недовольство и раздражение мне приходиться затолкать куда подальше, поскольку обижать тётю Мирай (а вместе с ней и маму) катастрофически не хочется. Я слушаю её рассказы в пол уха, зажав телефон между щекой и плечом и задумчиво осматриваю содержимое шкафа, прикидывая, что надену на праздник. Когда тётя умолкает, я одобрительно мычу в динамик, параллельно с этим двигая вешалки с одеждой и терпеливо ожидая окончания нашего «разговора».
— Ой, что-то я разболталась, аж телефон нагрелся, — посмеивается тётя, — была рада тебя услышать, Иви. Ты звони, не пропадай, приезжай когда захочешь, приму у себя в любое время!
Я любезно прощаюсь с ней и мамой, после чего без каких-либо сил падаю на кровать. Подарок я упаковала ещё вчера, в большой бумажный пакет оранжевого цвета, так что завтра мне останется только красиво одеться и накраситься.
Мысли о предательстве меня не отпускают. На душе скребут кошки и мне хочется выть от этого ужасного ощущения. Скрывать от лучшей подруги такого рода информацию – это самое настоящее преступление, за которое придётся нещадно расплатиться многолетней дружбой. Но что делать, если эта самая подруга просто высмеет сказанную тобой информацию?
Я упорно внушаю себе, что говорить Рие о вечеринке бесполезная трата времени, однако другая моя часть считает совсем иначе. Я стараюсь рассуждать логически: даже если рассмотреть вариант, в котором я всё выкладываю Рие, то её ответ будет один: «это бред, он просто тобой манипулирует, не ведись», что означает очевидное: «тебе не надо туда идти». Но мне придётся пойти. В обоих случаях. И в обоих случаях придётся всё делать в тайне. Поэтому, что сказать, что не сказать – разницы нет. Немного успокоившись, переворачиваюсь на другой бок и желаю только одного – как можно скорее уснуть, пока чувство вины не успело сожрать меня целиком.
Пробуждаюсь от золотых лучей апрельского солнца, которые падают мне прямо на лицо, не давая нормально открыть глаза. Сажусь в постели, сонно осматривая залитую светом комнату. Вчера я забыла задёрнуть шторы, а потому сейчас наблюдаю, как пыль бесцеремонно летает по всей моей комнате, ложась на книжную полку, шкафы, телевизор, экран телефона. Единственный и существенный минус солнца – это то, что из-за него видно всю пыль и грязь в доме.
Посмотрев на время, я ужасаюсь. Уже без двадцати минут четыре, а у Рии мне нужно быть в пять и ни минутой позже! Подрываюсь с постели, словно ужаленная, лихорадочно подбегаю к шкафу и начинаю швырять нужные мне вещи на стул. Школу мы с ней решили благополучно прогулять, ибо, во-первых, день рождения — это святой праздник, а во-вторых, идти в этот дурдом, ради трёх уроков, два из которых физкультура и астрономия – определённо не предел наших мечтаний.
Я наспех натягиваю на себя широкие синие джинсы, туго завязываю узел на белой рубашке и бегу к туалетному столику. Волосы приходиться завязать, чтобы они не лезли на лицо. Я уже пятый раз смываю стрелку на левом глазу, едва сдерживаясь от поломки подводки. Время начинает поджимать, и я предпринимаю последнюю попытку, решая, что если она окажется неудачной, то просто пойду с накрашенными ресницами и губами. Мне везёт. Спустя пару минут я счастливо смотрю в зеркало на две идеальные чёрные линии и быстро заканчиваю остальное. Уже в прихожей, стоя в кроссовках, вспоминаю про подарок и со всех ног мчусь обратно в комнату, мысленно ударяя себя по лбу. Ну как можно было забыть самое главное? Иви, ты идиотка!