Я выбегаю на улицу, нервно следя за минутами, которые совершенно меня не щадят. От быстрой ходьбы ноги сильно гудят и болят, из-за чего мне приходиться чуть сбавить темп. Дыхание учащается, ветер бьёт в лицо, спутывая волосы, и я задаюсь вопросом: какой вообще смысл расчёсывать их перед улицей? Выйди ты со спутанными и никто даже разницы не увидит. В следующий раз так и сделаю.
Когда я взлетаю по лестнице, вся растрёпанная, раскрасневшаяся и тяжело дышащая, на часах показывает ровно пять часов. Тютелька в тютельку. Я уже собираюсь позвонить в дверь, как вдруг обращаю внимание на надпись, оставленную Майклом. «Рия Бартли из шестой квартиры обмочила все штанишки, ах, какая шалунишка!». Прыскаю в кулак и качаю головой. Какой же он всё-таки придурок.
Спустя мгновение я уже вижу перед собой широко улыбающуюся Рию, одетую в простой чёрный топ на бретельках и прямые молочные брюки.
— Ты, как всегда, до тошноты пунктуальна, — в шутку стебёт меня подруга, и я громко цокаю.
— Чего не скажешь о тебе, да? – вручаю ей подарочный пакет.
— Господи, Иви, мне даже страшно туда смотреть, — говорит она и тянется ко мне за объятиями.
— Я так долго думала над подарком не для того, чтобы ты на него даже не взглянула!
Стоя на пороге, Рия раскрывает пакет и подпрыгивает на месте, радостно щебеча:
— ЭТО ЧТО, ИГРУШКА-ХЛЕБ? ИВИ, Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ!
Я звонко смеюсь, когда она снова меня обнимает.
— Это ещё не всё, — интригующе сообщаю я.
Подруга со страхом заглядывает обратно, после чего дрожащей рукой вытаскивает мою сделанную с душой открытку.
— Какая красота! И где ты такие классные наклейки находишь? Спаси-и-ибо! – она стискивает меня в руках так сильно, что становится трудно дышать.
— Всегда пожалуйста, — сиплю я.
— Девочки, вы долго на пороге стоять собираетесь? – раздаётся недовольный голос мамы Рии из глубин квартиры.
— Здравствуйте, Астория! – отпуская подругу, радостно приветствую я женщину. Льняной фисташковый костюм чудесно гармонирует с её белым каре.
— Привет, милая, рада тебя видеть, — она растягивает тонкие губы в улыбке и тоже обнимает меня. – Как у тебя дела? Как мама?
— У нас с мамой всё отлично, она сейчас в гостях у тёти Мирай.
— Ну и славно. Ты пока разувайся и проходи на кухню, — бросает напоследок Астория и исчезает там, куда сама же и позвала.
— Кстати, а где мистер Бард? – интересуюсь у Рии.
Её глаза в миг тускнеют и опускаются вниз.
— В магазин ушёл. За выпивкой для себя, — с запинкой отвечает она.
Я настораживаюсь.
— Всё нормально?
— Чуть позже расскажу, идём.
Я негодующе следую за ней. Что могло случиться? Даже гадать страшно.
Мы проходим в просторную светлую кухню, где уже во всю семенит красиво одетая Астория, раскладывая столовые приборы и разливая напитки. Среди прочих коробок сока на столе стоит и несколько бутылок красного вина. Я удивленно поворачиваюсь к Рие, задавая немой вопрос: «Какого чёрта ты мне соврала?»
Мне достоверно известно о пристрастии мистера Барда к красному вину, которого на столе стоит аж три бутылки. За какой он там выпивкой пошёл, если ничего кроме этих трёх бутылок не выпьет?
Подруга уже открывает рот, чтобы оправдаться, но её перебивает Астория:
— Ну и что вы стоите, как пни? Садитесь, уже почти всё готово!
Рия слабо кивает и, еле передвигаясь, буквально падает на стул. Мне чудится, что её лицо побледнело и негодование над ситуацией плавно перетекает в неконтролируемое волнение.
— Тебе плохо? – присев на корточки возле Рии, тихо спрашиваю я.
— Всё нормально, — она пытается успокоить меня натянутой улыбкой, но выходит ужасно. У неё остекленели глаза.
Без слов хватаю её за руку и тащу в комнату, крикнув Астории, что мы скоро вернёмся.
— Рассказывай. Немедленно, — захлопнув дверь, я строго смотрю на подругу, пытаясь справиться с охватившей всё тело тревогой.
— Мама и папа разводятся, он не придёт на день рождения, — Рия утыкается лицом в ладони, мелко дрожа и надрываясь от каждого всхлипа. Меня будто черенком лопаты по затылку ударяют. Что значит разводятся? Разве после двадцати с лишним лет брака такое возможно?