Я не успеваю переступить порог комнаты, как дом заполоняет новый громкий вопрос матери:
— Как там дела у Рии?
Я поджимаю губы, не зная, говорить ли ей про то, что её родители разводятся или нет. Она с ними не особо часто общалась, только лишь когда сталкивалась носом к носу. Иногда мне было грустно из-за этого, ведь хотелось, чтоб хотя бы с Асторией она поддерживала регулярный контакт и, возможно, стала с ней лучшими подружками, как мы с Рией. Но не сложилось. Впрочем, Рию моя мама не воспринимала так же, как меня воспринимает Астория. Она была просто в курсе нашей долгой дружбы и иногда могла переброситься с ней парочкой предложений, когда та приходила к нам с ночёвкой.
— У неё всё хорошо, — кричу я в ответ, не желая обсуждать чужое горе. Она всё равно забудет об этом, наверняка спросила просто ради приличия.
Я опускаюсь на край кровати и немигающим взглядом пялюсь на лежащий в пушистом пледе телефон. Может, разблокировать Майкла и написать, что я прощаю его? Просто то, какими глазами он на меня сегодня смотрел, пускало трещины по и так щемящему в его присутствии сердцу.
В тусклом освещении комнаты внезапно загоревшийся экран мобильного вынуждает меня моргнуть и взять его в руки. Голосовое сообщение от Рии. Я прислоняю динамик к уху и леденею, услышав её истеричный, срывающийся голос:
«ИВИ ЭТО КАКОЙ-ТО КОШМАР, ОН ЗАСЫПАЛ МОЙ БАЛКОН ИСКУСТВЕННЫМИ ЛЕПЕСТКАМИ РОЗ И БРОСИЛ К НИМ ЗАПИСКУ: “В СЛЕДУЮЩИЙ РАЗ БУДУТ НАСТОЯЩИЕ”! БАЛКОННОЕ ОКНО БЫЛО ПРИОТКРЫТО НА ОБЫЧНОЕ ПРОВЕТРИВАНИЕ, Я БОЮСЬ, ЧТО В СЛЕДУЩИЙ РАЗ ЛЕПЕСТКИ И ПРАВДА БУДУТ НАСТОЯЩИМИ!!!»
Рия буквально рвёт свои голосовые связки, я никогда не слышала столько животного ужаса в её тоне. Последняя такая масштабная истерика была на её собственном дне рождения, и меня это повергает в некультурный… шок.
— Майкл, — рычу я сквозь зубы, крепче сжимая телефон, — грёбаный лжец, убью!
***
Мать Рии сейчас работала в ночь, а папа отдыхал в квартире, которую временно снимал у одних старых жильцов, пока в суде шли активные разборки по поводу наследства. Поэтому в мамином доме царила абсолютная тишина. Девушка свернулась калачиком на широкой постели, разметав по подушке белёсые волосы, и корила себя за то, что соврала подруге. Ей просто было стыдно сознаваться в том, что с тем парнем, Терансом, она поступила ужасно некрасиво. Исчезла со всех радаров, хоть он и был неплохим кандидатом на роль её парня. Рия знала, что за такое Иви точно не погладит её по головке и не скажет, какая она молодец. Девушка не хотела видеть разочарование в глазах подруги, которое бы обязательно последовало вслед за рассказом о том, как всё сложилось на самом деле. Что уж тут говорить: Рия прекрасно понимала и мотивацию Майкла отомстить ей, хоть и безумно злилась на Теранса за то, что он, как мямля, пожаловался на неё брату. Но от того, что понимала, ненависть к этому кретину меньше не становилась.
Если бы эта ложь была единственной… Рия так же утаивала от Иви информацию о довольно частых ссорах родителей, которые случались, когда они ещё были в браке. Ей не хотелось рушить её идеальную картинку, собранную только из личных наблюдений.
— Сколько можно заявляться домой в такое позднее время, а?! – кричала мама, и четырнадцатилетняя Рия услышала, как об пол что-то с грохотом разбилось.
— Да как же ты меня уже заебала, овца! Я должен перед тобой отчитываться, что ли, как маленький?! – завопил в ответ папа, и девочка сжалась в комок, лёжа на кровати в своей спальне.
— Ты мой муж! Конечно, я должна быть в курсе твоих ночных похождений! Признавайся: трахался там с кем-то, да?! – она была на грани срыва и об пол снова что-то разбилось.
— Меня уже заебало твое недоверие! Я хоть раз давал тебе повод усомниться в своей верности, а?! – на несколько секунд повисла гнетущая тишина. – Отвечай, когда я спрашиваю!
— Нет!
— Ну и какого хуя ты мне мозги ебёшь тогда?
Далее послышался мамин рык и звук пощёчины.
— Тварь, блять, ненормальная! – заорал на неё папа, и Рия закрыла уши руками, крепко зажмурившись.
От давнего воспоминания, нахлынувшего слишком неожиданно, девушка подскочила и быстро направилась к занавешенному шторами балкону. Ей нужно отвлечься, прийти в себя, забыть. В глазах потемнело из-за резкого подъёма, и она остановилась, крепко схватившись за пластмассовую ручку двери. Потом дёрнула на себя и в оцепенении застыла. На полу, прямо над уровнем открытой щели окна, валялись, очевидно, искусственные лепестки роз и маленький клочок бумаги. Рия присела и трясущимися руками развернула его, пробегаясь глазами по уже знакомому ей почерку. «В следующий раз будут настоящие», гласило содержание.