Англичанка багровеет от злости.
— Вон отсюда, — сквозь зубы цедит она, и подруга мгновенно повинуется, вскакивая с места и яростно швыряя в рюкзак пенал, тетрадь, учебник. Я напряжённо слежу за её действиями, терпеливо ожидая, когда на меня обратят внимание. Но Рия, под действием негативных эмоций, не замечает никого вокруг и размашистым шагом выходит в коридор, хлопая дверью с такой силой, что та едва не разваливается.
В классе стоит гробовая тишина. Все в эту секунду замерли и, кажется, забыли о такой штуке как кислород. Я даже слышу слабый гул голосов за окном. К сожалению, молчание длится недолго. Ребята одновременно начинают галдеть и шушукаться, обсуждая развернувшуюся на их глаза драму, а англичанка судорожно хватается за телефон и пытается кому-то дозвониться.
— Да Рия всегда была истеричкой, чё ты удивляешься? — насмешливо слышится за моей спиной. Да, его голос я узнаю из тысячи. Это Дин Эддингтон, один из тех парней, которого отшила та, кого он сейчас назвал «истеричкой». Кто же мог подумать, что этот поступок так сильно заденет его и без того раздутое эго.
— За языком следи, — оборачиваюсь я к нему, зло сверкнув глазами. Его сосед – Вильям Вилсон, – подпирает рукой подбородок и увлечённо наблюдает за нашей стремительно развивающейся перепалкой.
— Ой, а у кого это у нас тут голосок прорезался? – елейно пропевает Дин.
Я сжимаю кулаки.
— Мне просто смешно слышать, как ты называешь Рию истеричкой. Забыл, как совсем недавно ухлёстывал за ней и отвешивал комплименты?
Эддингтон уже открывает рот для тупой отмазки, но его перебивает высокий голос мисс Олдридж:
— Тишина! Ещё хоть одно слово и вслед за Рией отправитесь!
Отлично, именно это мне и нужно.
— Можно выйти? – подняв руку, вежливо отпрашиваюсь я.
Англичанка со всей дури хлопает кулаком по столу, от чего сидевшие за первой партой ребята подпрыгивают на месте и неистово вопит:
— ВОН! УБИРАЙСЯ ВОН ОТСЮДА!
Интересно, на чем держится её нервная система? Впрочем, я добилась того, чего хотела. Быстренько закинув все вещи в рюкзак, выбегаю из класса, оглядываясь по сторонам в поисках подруги. Пробежав по всему этажу и заглянув во все кабинки туалетов, делаю то, что должна была сделать с самого начала – пишу ей с вопросом о местонахождении, вскоре получая ответ:
«Я в столовке».
Борюсь с желанием скатиться по перилам и угрюмо спускаюсь по лестнице, резво спрыгивая на мраморный пол, когда до конца остаётся всего две ступеньки.
Забежав в прохладную столовую, я, наконец, обнаруживаю Рию, неподвижно распластавшуюся на светлом диване. На его фоне она выглядит, как капля крови поверх простыней.
— Ну ты как? – ласково интересуюсь я, присаживаясь рядом.
— Пытаюсь осудить себя за желание расцарапать этой суке капот машины. Выходит плохо.
Обречённо выдыхаю.
— Перестань. Ты же не хочешь, чтобы твои родители потом платили ей за испорченную машину, как это было с зубом той девочки?
История с зубом была, пожалуй, самой громкой в нашей школе. В далёком шестом классе, перед началом урока, Рия вошла в кабинет и попросила меня, а также ещё некоторых одноклассниц оценить её новый свитер. Одна из девочек сказала, что он стрёмный и колхозный, и Рия, не умеющая тогда адекватно воспринимать чужую критику, выбила ей зуб. Коренной. Потом её ждали нагоняй от учителей, директора, родителей (как своих, так и той девочки). Астории и Барду пришлось оплатить лечение, а этой бедолажке перевестись в другую школу со страху за остальную челюсть. Не то чтобы с возрастом подруга сильно изменилась… но, по крайней мере сейчас, в ответ на критику, она как минимум скажет, что у человека отсутствует вкус. Как максимум пошлёт далеко и надолго.
Рия грустно мотает головой.
— Ты и так унизила её перед всеми, я думаю, этого достаточно для того, чтобы чувствовать себя победительницей, — подбадриваю я её.
— Мне недостаточно, — подрывается она. – Словесно ты никогда не отомстишь человеку и не почувствуешь себя победителем. Только униженной размазней.
Я всплёскиваю руками:
— А что ты можешь сделать? За порчу имущества выпишут огромный штраф и кроме как смириться других вариантов я не вижу.
Рия расплывается в какой-то странноватой улыбочке.
— Мне не нравится это выражение лица… — высказываю свои опасения я.
Подруга хитро смотрит на меня и безумный блеск, сверкнувший в её золотистых глазах, точно не сулит ничего хорошего.
— Что ты задумала? – с напором решаю узнать, но она продолжает хранить загадочное молчание, прикусив нижнюю губу ярко-алого цвета. – Рия!