Со скуки, парень заострил внимание на вещах, которых в своём привычном состоянии не замечал: вот жёлтый фонарный свет мягко подсвечивал пушистые почки деревьев, а вот блеклый месяц на потемневшем небе устало наблюдал за часто проезжающими машинами. Где-то вдалеке визгливо лаяли собаки, а совсем рядом свистел ветер. Джерси-Сити в это время суток окрашивался в самые разные оттенки оранжевого, розового, белого, словно пробуждаясь от дневного сна для того, чтобы заворожить жителей своей красотой. Иногда могло посчастливиться увидеть в окне чей-то размытый силуэт, а в случае с первыми-вторыми этажами даже разглядеть некоторые предметы интерьера. Но в конце концов, какими бы схожими не были эти окна, жизнь внутри каждого из них кипела абсолютно разная: в одном кто-то обретал любовь, в другом – лежал на кровати в слезах и с разбитым сердцем. Где-то сейчас бурно ссорились, а где-то сидели на кухне за чашкой чая и вели душевные разговоры. Когда начинаешь задумываться о масштабах этого мира, то теряешься в бесконечной пучине теорий и вопросов.
В гордом одиночестве, Майкл дошёл до «дома» — это высокое многоквартирное здание, которое в ночной темноте казалось ещё более пугающим: чёрные тучи жадно поглотили его крышу, окутывая всю верхушку густым туманом.
Парень с тяжелым вздохом зашёл в парадную и медленно поплёлся по лестнице на пятый этаж, считая про себя ступеньки. Тридцать пять. Их ровно тридцать пять. Он как можно тише отпер замок и, заглянув внутрь, оценил обстановку. В комнате отца источником света был один лишь телевизор, показывающий помехи. В его комнате и комнате брата света не было. Майкл, крадучись, двинулся в сторону своей берлоги и лишь когда тихонько прикрыл за собой дверь, смог облегчённо выдохнуть.
— Ты не написал пробный тест, — послышался знакомый жёсткий голос во тьме, и парень подпрыгнул от неожиданности, включая свет.
— Ты чего так пугаешь? – с бешено колотящимся сердцем спросил он.
— Не надо уходить от ответа, — предупредил отец, сдвигая седые брови к переносице.
— Да, я не написал пробный тест, — обреченно повторил за ним Майкл.
— Почему? – в его голосе слишком много спокойствия. Это настораживало.
Парень молчал, подбирая правильные слова, но мужчина ответил вместо него:
— А я знаю почему. Потому что вместо того, чтобы готовиться к сдаче ты шляешься по улицам вместе со своими грёбаными дружками и сидишь в телефоне!
Майкл замер. У него частенько пропадала способность двигаться, когда отец повышал на него голос: кожа холодела, а конечности будто заливало свинцом. Хорошо хоть слова в предложения нормально складывались, иначе ещё бы и за это получил.
— Да я честно готовлюсь, пап, просто в двенадцатом всё намного сложнее и…
— Это пробник, Майкл! – мужчина резко поднялся с чужой кровати. – Если ты даже с пробником нормально не можешь справиться, то как сдашь настоящий экзамен? Почему даже те, кто учиться плохо смогли написать его, а ты, который ещё не совсем баран, — нет?!
«Потому что они списали, а я делал сам», — вертелось у парня на языке, но слетело с него только:
— Я буду готовиться.
— Телефон сюда неси.
— Что? – не веря, переспросил Майкл.
— Телефон сюда неси!
Он тяжело сглотнул, слегка дрожащей рукой достал телефон из кармана и вложил в морщинистую ладонь отца.
— Чтоб не было соблазна отвлечься от работы, — сказал мужчина, недобро оскалившись, а после, почти выплевывая, добавил: — позорище.
Он посмотрел на своего сына с такой откровенной ненавистью в глазах, что любой посторонний человек, глядя на них двоих, мог бы усомниться в их кровном родстве.
— Ты – одно сплошное расстройство с самого рождения, и, как я вижу, с возрастом это не меняется, — буднично продиктовал отец, шагая к выходу. Такие высказывания и правда были для него обыденными, и Майкл давно к ним привык. Они почти не задевали его, но в то же время будто оставляли на душе крохотные надрезы.
— Твой идиотизм тоже с возрастом не меняется, но я же молчу, — негромко, но так, чтобы мужчина точно его услышал, произнёс парень и прежде, чем тот успел опомниться, захлопнул дверь прямо перед его носом и приставил к ней стул. Глава семьи несколько раз дёрнул за ручку, однако быстро понял, что войти обратно у него не получится.