Глава семьи за считанные секунды преодолел оставшееся между ними расстояние и сжал шею парня с такой силой, что у того потемнело в глазах.
— Не понимаешь? – оскалился он, упиваясь страхом и беспомощностью в чужих глазах. – А я отвечу: они притащили бы тебя сюда за шкирку, как блохастого кота, а мне пришлось бы оправдываться перед ними и платить штраф за то, что мой несовершеннолетний сын разгуливает не пойми где в такой поздний час!
Майкл был ниже всего лишь на восемь сантиметров, но это отбирало у него много преимуществ. К тому же, по силе он явно уступал душащему его мужчине. Только такие обстоятельства вовсе не означали, что парень сдастся. Он продолжал пытаться вырваться из хватки: пинался, царапался, извивался, словно и правда был котом. Блохастым, как сказал отец, никому не сдавшимся котом.
— Однажды ты уже вваливался домой после двенадцати, но я промолчал, так как у тебя было много косяков по учёбе, — сквозь зубы шипел глава семьи и с каждой секундой взгляд его становился всё безумнее. – А ты, потеряв совесть и стыд, снова повторяешь это! Думаешь, если я старик, то у меня проблемы с памятью? Думаешь, если тебе ничего не сказали в первый раз, то это можно повторить и во второй?! – ответом ему служили лишь сдавленные хрипы и вялые барахтанья. Майкл начинал терять сознание от недостатка кислорода.
Не выдержав, отец с низким рыком швырнул сына головой об стену, получая нездоровое удовольствие от его красного, скорченного болью лица. Майкл зашёлся беспрерывным кашлем, хватая ртом воздух и видя перед собой размытую картинку. В ушах звенело, а затылок прошивало ноющей болью. Ему хотелось нахально улыбнуться, назвать отца больным ублюдком, но сил хватило только на неуклюжую попытку сесть. Руки дрожали, а во тру было так сухо, что язык прилип к нёбу.
Мужчина нарочито медленно присел на корточки перед сыном и с надменным выражением лица заговорил вполголоса:
— Мне смешно видеть, как ты пытаешься строить из себя важную особу, хотя на деле даже назвать тебя грязью из-под ногтей будет слишком большим преувеличением.
Майкл слышал отца, но плохо: будто с морского дна, где его губы опутало водорослями.
— Что здесь происходит? – послышалось сонное со стороны спальни старшего брата. Парень бы улыбнулся своему спасителю, если б мог различать звуки вокруг.
Глава семьи резко поднялся и испуганно уставился на Теранса, который, в свою очередь, на всех порах мчался к лежащему без сознания Майклу.
— Зачем ты это сделал?! – впервые голос старшего сорвался на крик. Он очень испугался за брата, поэтому, нащупав его пульс, выдохнул с таким облегчением, что едва не расплакался. Теранс с бесконечным сожалением оглядел бледного, как поганку парня и постарался поставить его на ноги.
— Чтобы учился вовремя приходить домой, — невинно ответил отец, пожимая плечом.
— Ты чуть не убил его! – Эрни-старший кое-как справился со своей задачей, одаривая мужчину устрашающим взглядом.
— Я не собирался убивать твоего брата, Теранс. Просто проучил.
— Надеюсь, однажды тебя тоже так кто-нибудь проучит, — зло пробубнил Теранс себе под нос, затаскивая неподвижную тушку брата в его комнату. Он плохо ориентировался в темноте, но с горем-пополам нашёл кровать и аккуратно опустил на неё Майкла. Включив свет, парень убежал на кухню, чтобы налить стакан воды и облить ею младшего.
— Ну что ты носишься, как угорелый? – недовольно протянул отец из своей комнаты. – Сам очухается, не маленький.
— У меня, в отличии от тебя, есть сердце, — Теранс плевался ядом, ничуть этого не стыдясь. Он считал, что отец заслужил такое отношение к себе.
Вернувшись обратно, парень смочил пальцы в стакане и стал обрызгивать маленькими каплями лицо Майкла. Видя, что никакого путного результата это не приносит, просто плеснул в него водой.
Майкл дёрнулся, снова закашлялся и с большим трудом поднялся на постели, вытираясь низом футболки.
— С ума сошёл? – пару раз моргнув, спросил он. Голова трещала по швам и Эрни-младший схватился за неё, сморщившись.
— Я расценю это как «спасибо», — закатил глаза Теранс, присаживаясь рядом с братом. – Дай я посмотрю.
Майкл повернулся к нему затылком, чувствуя, как в волосах орудуют чужие пальцы.
— Вроде рассечений и других травм нет, — наконец произнёс старший, нарушая минутное молчание. – Но шишка точно будет.
— А болит так, будто у меня там два рассечения и ещё топор вбит, — поделился своими ощущениями парень, потирая шею в том месте, где его душили отцовские руки.