Парень не заметил, как вернулся Рет. Он сместил фокус внимания со стула на него лишь когда ему под нос сунули замороженную курицу.
— Жизнь сломает тебя легче ивового прутика, если будешь думать о плохом в и без того трудный период. Попробуй подумать о чем-нибудь… или о ком-нибудь хорошем и почувствуешь, как становится легче, — посоветовал Теранс, стоя у выхода.
Майкл хмыкнул, поднимая на него насмешливый взгляд.
— Ты сам-то всегда способен думать позитивно, когда жизнь ставит тебя раком?
Эрни-старший опустил глаза и с грустью признался:
— Я бы мог думать о кое-ком позитивном, если бы только эти мысли не причиняли ещё больше боли.
Парень прикусил язык, понимая, кого имеет в виду Теранс.
— Ты до сих пор провожаешь её в окне перед учебой?
— Привычка, — пожал плечами он.
— От дурных привычек обычно избавляются, а не злоупотребляют ими.
Рет ничего ему не отвечает. Просто плотно запирает дверь и уходит к себе.
Майкл отнимает от головы курицу и обессилено падает на постель. Хорошие мысли будто назло ему попрятались в самые кромешные уголки памяти, оставляя по центру только всё самое плохое.
Они с Терансом оба не помнили свою мать и знали о ней лишь ту информацию, которую соизволил донести до них отец. Рикарда Эрни, а до замужества Эймбрамсон, умерла после рождения младшего сына – у сердца оторвался тромб. Врачи даже не успели среагировать: всё произошло в моменте и им оставалось только сообщить об этом убитому горем Руперту.
Его любовь к Рикарде больше походила на зависимость и больную привязанность, чем на что-то здоровое и правильное. Именно поэтому, когда акушер вручил ему маленького Майкла, он возненавидел его всей душой, виня в смерти любимой. Отец растил младшего без той же любви и ласки, которая досталась старшему сыну в первый, а позже и в последующие годы жизни.
Когда Майкл подрос Руперт мог спокойно морить его голодом, ставить на гречку за любые, даже самые маленькие провинности и избивать за плохое поведение или неудовлетворительные оценки в школе. Он не оставил сына в роддоме только потому, что хотел отомстить ему за смерть Рикарды. Хотел, чтобы Майкл мучался и страдал также, как страдал он, после трагичной новости от врачей.
Единственным лучом света в жизни Эрни-младшего всегда был Теранс, который тайком делился с ним своей едой, спасал от гнева отца и старался поддерживать его после избиений. И Майкл не остался в долгу.
Весь первый класс старшего брата буллили за отсутствие матери. Одногруппники считали его «неполноценным», поскольку твёрдо верили в то, что без мамы не может существовать ни один на свете ребёнок. А прознали они об этом по вине одного мальчика, которого Теранс на тот момент считал своим другом и которому по глупости доверил семейный секрет.
В конце четвёртой четверти, когда нападки на Рета стали случаться всё реже и реже, он набрался смелости признаться в чувствах однокласснице, нравившейся ему ещё с начала учебного года. Эта девочка была единственной, кто не принимала участия в общественном буллинге, чем, собственно, и привлекла его внимание.
К сожалению, мальчика ждало разочарование. Она не только отказала Терансу, но также и рассказала всему классу о том, как жалко и смешно он выглядел во время своего признания, тем самым создавая новую волну насмешек и оскорблений.
К концу учебного года Рет из отзывчивого, болтливого и гиперактивного ребенка, превратился в совершенно другого человека: замкнутого, тихого, нерешительного и до абсурдного стеснительного. Одноклассники бы обязательно продолжили издеваться над ним, если бы не Майкл, который к тому времени пошёл в первый класс.
Пусть он и был младше их на год, но за своего брата стоял горой! Майкл дрался со всеми мальчишками, которые не воспринимали его угрозы всерьёз, собачился со всеми, кто смел хоть как-то оправдывать свой буллинг и уже был в шаге от того, чтобы приложить кого-нибудь головой об парту, когда ребята, наконец, прислушались к его словам и прекратили донимать Теранса.
Старший брат потом очень долго благодарил Майкла за предоставленную в беде помощь и почти так же долго сыпался в извинениях, приговаривая, что тому не стоило рисковать своим лицом, которое позже украсили маленькие ссадины и фиолетовый фингал под глазом.
Парень тряхнул головой и прошёлся по комнате, потирая болящие виски. Перед глазами всё вновь поплыло, и он схватился рукой за спинку стула, чтобы случайно не рухнуть на пол. В ушах зазвенело ещё громче, чем в первый раз, и Майкл, не желая испытывать свой организм на прочность, присел на стол. Решил попробовать воспользоваться советом Теранса: подумать о хорошем, и на ум моментально пришёл один человек – Мальвина.