Прислонившись ухом к лакированной поверхности двери, слышу снаружи непонятную возню, которую вскоре прерывает громкий хлопок тапка обо что-то твёрдое.
— Я её убила, выходи! – гордо сообщает мама, после чего я осторожно выбираюсь из своего временного укрытия и крадусь на носочках обратно в комнату, по-прежнему боясь, что оса вылетит откуда-нибудь из-за угла и больно ужалит меня.
Прямо с порога натыкаюсь на весьма печальную картину: мама стоит возле подоконника и салфеткой вытирает с него то, что осталось от бедного насекомого: вытекшее жало, расплющенное тело в чёрно-жёлтую полоску и погнутые крылья.
«Глупая, не стоило тебе сюда залетать. Люди не любят таких, как вы, тем более на своей территории», — прискорбно думаю я, смотря на маленькое засохшее пятнышко, оставшееся после неё.
— Спасибо, — обращаюсь я к маме, слабо улыбаясь.
— Не за что, а тебе разве не пора выходить? Автобус же вот-вот приедет! – она моментально меняет тему разговора, чему я, собственно, даже не удивляюсь.
— Да, пора, — тяжело вздыхаю и шагаю в прихожую, параллельно печатая сообщение Рие:
«Буду ждать тебя на остановке, только прошу, хотя бы сегодня не опаздывай».
— А ты в этом не замёрзнешь? – настораживается мама, оглядывая моё короткое чёрное платье с белым воротником.
— Не делай вид, будто тебя это и вправду интересует, — удержаться от едкого комментария не получается. Слишком уж она меня сегодня раздражает своей жантильностью.
— Конечно интересует, Иви, ты же моя дочь! – обижено возмущается она.
Я горько усмехаюсь.
— Три года тебя этот факт совершенно не беспокоил.
— Что ты имеешь в виду?
— Ничего. Забудь, на эмоциях сказала, — приходиться оправдаться мне, потому что времени на выяснения отношений уже не остаётся.
— Иви…
— Правда на эмоциях, мам, извини, — растягиваю губы в виноватой улыбке, стоя на лестничной площадке. – Пока!
Я оставляю её переваривать услышанное в полном одиночестве, а сама лечу вниз по ступенькам, дабы вовремя подойти к остановке. Воспроизводя в памяти расстроенное лицо мамы, я злорадно усмехаюсь, внутренне ликуя от того, что у меня, наконец, получилось причинить ей боль, схожую с той, что все эти годы чувствовала одна я. Цинично ли это? Да. Не правильно ли это с точки зрения морали? О, на все сто процентов. Стыдно ли мне за это? Точно нет.
Мне всласть расплатиться с ней той же монетой, после всего вынесенного дерьма и если уж и просить прощения за свой поступок, то только в одном случае – если она попросит его первая. Ну, а пока этого не произошло, я не стану забивать голову мыслями о женщине, которая целых три года забивала на меня, мои проблемы и состояние.
На остановке я вижу только двух бабуль в цветастых юбках, маленького мальчика с коричневым рюкзачком на спине и рослого курящего мужчину. Рия, как обычно, опаздывает, а у меня нет ни сил, ни желания снова писать ей с вопросом о местонахождении.
Осторожно опускаюсь на край старой скамьи рядом с бабулькой, которая оживлённо болтает со своей пожилой подружкой о сумасшедших ценах в магазинах. Я увлечённо слушаю их диалог и подписываюсь под каждым словом, пока внезапно не ощущаю на себе взгляд мужчины, который ранее вдыхал сигаретный дым. Мы встречаемся глазами, и сердце в груди начинает стучать чуть быстрее. Он изучает моё лицо очень пристально, нагло, внимательно всматриваясь в каждую черту, словно силясь что-то вспомнить или сопоставить. Я напрягаюсь всем телом и тянусь в сумку за баллончиком, когда вижу, что мужчина делает шаг в мою сторону. Он ведь не настолько безумен, чтобы нападать при стольких свидетелях, правда?
— А вот и я! – слышится звонкий голос Рии по другую сторону дороги, и я вскакиваю со скамейки, испытывая невероятное облегчение от её появления. Оставив этого странного типа на двух старушек и школьника, бегу к пешеходному переходу, дабы встретить подругу и поскорее рассказать ей о произошедшем. Находясь под большим впечатлением, я совсем забываю о том, что всего пару мгновений назад ненавидела весь мир и была готова испепелить Рию за опоздание в такой важный день.
По окончание пересказа, она решительно выдаёт:
— Пистолет я сегодня с собой не взяла, но если хочешь, могу ударить его со спины вон тем камнем, а потом…
— Ради всего святого, Рия, прекрати вести себя как маньячка! – пристыжаю её я, неотрывно следя за каждой проезжающей мимо машиной. Наш автобус задерживается и это щекочет мне нервы.