— Доченька, ты что, не узнала меня? Это же я, Киан, твой папа.
Баллончик выпадает из моих в миг ослабевших пальцев. Сумка скатывается с локтя и ударяется о бетон.
«Это же я, твой папа», — стучит в ушах. Да, ужасное действительно произошло. В мою жизнь вернулся человек, чьё имя я поклялась навсегда вычеркнуть из памяти. Человек, который разбил сердце моей маме, а потом растоптал его осколки. Мир перед глазами застилает странной пеленой, и я не понимаю, что плачу, пока слёзы не начинают скатываться по щекам.
— Папа? – безжизненно повторяю я, рассматривая его и отмечая наше поразительное сходство. Те же кристально-голубые глаза, улыбка, каштановые волосы и высокий рост. Как же я раньше не обратила на это внимание?
— Иви, доченька, я так рад тебя видеть, — он тепло улыбается, разводя руки для объятий и уверено шагает ко мне.
— Не подходи, — приказываю я, отступая от него.
Киан останавливается, и улыбка сползает с его лица. Теперь оно изуродовано гримасой боли и сожаления.
— Почему ты так жестоко поступил с мамой? – мне не хватает смелости взглянуть на него. Взглянуть на предателя, подонка и морального ублюдка. – Она ведь любила тебя. До смерти любила и до сих пор не может вступить в новые отношения. Потому что больше не верит мужчинам. И не верит в любовь.
Какие бы недопонимания не царили в наших с мамой отношениях, я всё равно люблю её и буду защищать перед Кианом во что бы то ни стало.
— Так бывает, Иви, — отвечает он, без капли сожаления в голосе. – Чувства к одному человеку угасают, а к другому вспыхивают. В нашем мире это абсолютно нормальное явление.
— Нормальным его сделало общество, а настоящая любовь способна гореть вечность, — возражаю я, стараясь выровнять дыхание. — Для чего ты изменил маме, пока ещё был с ней в браке? Ты мог сначала развестись с ней, а потом уже вступать в отношения с другой женщиной. Но ты специально выбрал самую скользкую дорожку, специально сделал больнее.
Киан тяжело вздыхает и качает головой, словно я утомила его.
— Я выбрал ту, к которой тянулось сердце, а не ту, которая была мне обузой последние три года брака, — эти слова ударяют под дых, выбивая из лёгких весь воздух. Всё-таки я осмеливаюсь поднять на него взгляд и спросить:
— Я тоже была тебе обузой?
Он вдруг умолкает. Складка на его бровях разглаживается, а линия губ становится мягче.
Из моей груди вырывается нервный смешок.
— Можешь не отвечать на этот глупый вопрос. И так ясно, что ответ да, иначе ты бы не пропал на десять лет.
— Я правда люблю тебя, Иви, — произносит он с какой-то обречённостью. — Просто, когда я спохватился о тебе прошло слишком много времени. Я думал, что ты давно забыла меня и у тебя есть отчим, а значит и в моём внимании потребности нет.
Слёзы, высохшие не так давно, снова начинают капать с ресниц, портя мне весь макияж.
— Разве можно забыть про родного отца, даже под надзором другого мужчины? Знаешь, как мне было обидно, когда я не получала от тебя поздравлений с днем рождения, Восьмым марта, Новым годом? Как обидно было слушать рассказы девчонок со двора и школы про то, как здорово они провели время со своим папой? Как больно мне было видеть полные семьи, где родители друг друга любят, а их ребёнок получает внимание с обеих сторон? Чёрт, да даже Рия! Я так завидовала ей, ведь у неё был любящий папа, который играл и гулял с ней, слушал её истории и поддерживал в трудную минуту. А меня всего этого в одночастье лишили!
Я срываюсь на крик, потому что не могу усмирить внутреннюю эмоциональную бурю.
— Ты обыкновенный эгоист, который не способен любить никого, кроме себя, — сипло заключаю я, чувствуя себя опустошенной. Из меня словно разом высосали все эмоции. Осталась только пустота. Бесконечная и холодная.
— Это не так, — протестует Киан, и я резко перебиваю его:
— Если это не так, тогда зачем ты явился к нашему дому, спустя десять лет? Для чего так бесцеремонно ворвался в мою жизнь и сейчас пытаешься доказать, что якобы любишь меня? – осыпаю его каверзными вопросами, ожидая красочной реакции, но он только в очередной раз вздыхает и трёт переносицу.
— Сегодня тебе исполнилось восемнадцать лет. Я захотел поздравить тебя лично, приехал из другой страны, бросил все дела, и вот так ты меня встречаешь? – с укором спрашивает Киан, хмуря брови.
Я выпучиваю глаза, поражённая его наглостью. Это что ещё за предъявы?
— А чего ты ждал? Что я брошусь к тебе на шею, радостно крича: «Папа, папа!»? Разве ты заслужил такой реакции?
Он всплёскивает руками.
— Может и не заслужил, но…
— Здесь не может быть никаких «но», Киан, — отрезаю я. – Ты бросил нас с мамой, уехал неизвестно куда и неизвестно к кому, за десять лет ни разу не позвонил и не написал мне и думаешь, что за такое отношение я тебе спасибо скажу и по головке поглажу? Нет уж, облезешь.