Я протискиваюсь чуть вперёд, чтобы меня было лучше видно, ни на секунду не прерывая наш зрительный контакт. Майкл по-прежнему выглядит шокированным и, кажется, даже забывает про напиток в руке. Я преступаю к исполнению плана: окидываю назад волосы, обнажая шею и ключицы, виляю бёдрами в такт музыке и наслаждаюсь огнём, который вспыхивает в его глазах. Плавные движения сменяются резкими, соответствуя битам и со стороны этот танец выглядит так, словно в меня вселился сам Асмодей: сексуально, чарующе.
Майкл не моргает, как будто боится, что я исчезну. Смотрю ему прямо в глаза, когда выгибаю спину и делаю медленный разворот вокруг своей оси, оглаживая бока, а после поднимая руки вверх для изящного поворота обратно. Я отсюда вижу, как сильно он сжимает рюмку. Кажется, она вот-вот лопнет от давления. Его томный взгляд тает на каждой части моего тела. Мы оба не замечаем никого вокруг: здесь пусто. Только я, он и музыка, что разжигает в нас страсть и вместе с тем беспощадно губит.
Из самых тёмных глубин сознания выбираются мысли, которые я боялась допустить даже под покровом ночи, лёжа в полном одиночестве. Они были сокрыты ото всех и заперты на несколько замков, однако выпитое вино смогло отыскать ключи и выпустить их наружу.
Воспалённый мозг рисует Майкла за моей спиной: он опаляет открытую для его губ шею горячим дыханием, крепко удерживает меня за бёдра и оставляет за ухом нежный поцелуй… Продолжать удерживать зрительный контакт становится сложнее. Я представляю, как Майкл очерчивает изгибы моей талии, но делаю это сама. В этот миг мои руки – его руки. Он ведёт ими выше, невесомо касаясь груди подушечками пальцев и срывая с губ рванный вздох. Мне ужасно жарко. Ощущение, будто внутри искрит костёр, испепеляющий все внутренние органы к чертям. Я больше не могу смотреть на него. Откидываю голову назад и хватаю ртом воздух, которого так катастрофически не хватает в лёгких. Фантазия заходит дальше, и Майкл целует меня в ключицу, по-свойски скользя ладонями вниз, а затем несмело оглаживая внутреннюю сторону бедра… Возбуждение бежит по венам, смешиваясь с алкоголем и приятно оседая где-то внизу живота. Никогда раньше я не испытывала такой яркой феерии эмоций – это что-то совершенно новое и необычное.
В какой-то момент мне кажется, будто он действительно прижимается сзади, но, когда с надеждой оборачиваюсь и вместо него вижу какого-то другого парня, только разочарованно вздыхаю, не сразу соображая оттолкнуть его от себя.
— Отойди от неё, — гремит появившийся вовремя Майкл. Он отпихивает этого парня с такой силой, что тот отлетает в толпу, сбивая всех с ног.
— Слышь, мудила, ты чё толкаешься?!
— Поменьше будешь к чужим девушкам прижиматься, — Буратино зло сверкает глазами, уводя меня в более тихое место, подальше от танцпола. Я совсем не успеваю обдумать сказанное им, потому что он принимается отчитывать меня, как маленькую девочку:
— Мальвина, ты что, с дуба рухнула? На тебя, между прочим, ещё пол клуба пялилось! И не только пялилось, — последнее Майкл цедит сквозь зубы с тихой яростью, а я, осмелев, с ухмылкой наклоняюсь к его уху и мурлычу:
— Ну вот видишь, пол клуба пялилось на меня, а я только на тебя. Задумайся.
И отстраняюсь, тут же натыкаясь на его удивлённо-довольное лицо.
— Знаешь, а пьяненькой ты нравишься мне ещё больше, — Буратино выглядит таким восторженным, словно голливудскую звезду увидел.
Я закатываю глаза, не заостряя внимания на красноречивом «ещё» и пихаю Майкла в грудь. Он даже с места не сдвигается.
— Пошёл ты.
По-деловому разворачиваюсь и собираюсь уйти, но Буратино ловит меня за запястье и притягивает обратно к себе.
— И куда ты собралась? – он выгибает бровь.
— Танцевать! У меня сегодня праздник вообще-то, — обиженно надуваю губы, и его взгляд на секунду падает на них, после чего возвращается обратно к глазам.
— Какой?
— День рождения.
Буратино удивлённо отстраняется.
— Не знал. Поздравляю, сколько лет тебе исполнилось?
— А сколько дашь? – я с интересом поддаюсь вперёд.
Майкл несколько долгих секунд молчит, внимательно меня рассматривая.
— Много.
— Я что, настолько старо выгляжу? – расстраиваюсь я.
— А, ты про возраст… ну, лет семнадцать.
— Восемнадцать.
— Почти угадал.
Я усмехаюсь и снова собираюсь уйти, как вдруг до меня доходит смысл сказанной им фразы, и я резко разворачиваюсь.