Я моментально отскакиваю от него, едва не запинаясь о собственный каблук. У Буратино определённо есть дар появляться в нужное время, в нужном месте. Стоит отдать ему за это должное.
— А ты, смотрю, дохуя бор…
Майкл бьёт его в челюсть, не давая окончить предложение. Я замираю на месте – такого поворота мною не предвиделось.
— Иви!
Оборачиваюсь на зов и вижу Рию, несущуюся ко мне с невероятной для девушки в туфлях скоростью. Она заключает меня в объятия, взволнованно шепча:
— Я так испугалась, когда не смогла прорваться сквозь толпу к тебе!
— Я тоже за тебя переживала, — вдыхаю аромат её волос, чувствуя невероятное облегчение. Она в порядке.
— Держи, я чуть не потеряла её, — подруга вручает мне сумку, и я благодарно ей улыбаюсь, отводя в сторонку, подальше от стремительно развивающейся потасовки.
Дебошир удивлённо потирает место, в которое пришёлся удар, после чего, не жалея сил, врезает Майклу кулаком в нос. Кровь брызгает ему прямо на одежду, оставляя после себя тёмно-бурые пятна. Я судорожно бегаю глазами по помещению, ища что-то, чем можно вырубить этого психа или выиграть немного времени для побега.
На барной стойке стоит полупустая бутылка шампанского, и я, не думая и не мешкая ни секунды, хватаю её и со всей дури разбиваю об лысую татуированную голову. Мужик хватается за неё, ругаясь матом и проклиная всех на свете. И в этот момент Майкл хватает меня за руку, уводя с места происшествия так быстро, что я едва успеваю взяться за запястье перепуганной Рии.
— Что за дерьмо… — слышу сзади себя её растерянный голос.
Понятия не имею, откуда у Буратино имеется информация о чёрном входе, но выводит он нас именно через него. Мы выбегаем на улицу и отходим как можно дальше от клуба. Тьма города и густая листва скрывают нас от чужих глаз.
— Ты в порядке? – обеспокоено спрашиваю я, подходя ближе. Кровавое месиво на его лице заставляет меня в ужасе прикрыть рот рукой. – Боже…
Поддавшись какому-то странному, совершенно необъяснимому порыву, я тянусь к нему и аккуратно стираю большим пальцем алые струйки с крохотной ямочки над его разбитой губой. Он стоит, не шевелясь и, кажется, не дыша. Смотрит очень изумлённо, явно не ожидая, что я могу так себя повести.
— Сильно больно? – спрашиваю с сожалением, пока мой палец медленно спускается ниже, минуя его рот и останавливаясь на подбородке.
Майкл словно зачаровал меня. Заставил бедный мозг отключиться, а пульт управления передать бешено колотящемуся сердцу. Оказывается, у него такие красивые глаза… Просто невероятные. Тёмно-зелёные, бездонные. Совсем как болото. И я ясно чувствую: мои ступни уже погрузились в его вязкие воды.
— Всё хорошо, я привык, — хрипло отвечает он, возвращая меня в реальность.
«Я привык», — два простых слова, от который брови хмуро сдвигаются к переносице. С ним уже случалось подобное? Как часто? И почему он говорит об этом так невозмутимо?
К сожалению, времени на расспросы нет: из его носа по-прежнему хлещет кровь, которую нужно немедленно остановить.
— У меня есть платок, сейчас, подожди, — в спешке копошусь в сумке и выуживаю из неё светло-голубую тряпочку, с вышитым посередине журавлём. – Вот, возьми.
— Спасибо, — Майкл надеется спрятать улыбку за льняной тканью платка, но я всё-таки успеваю её заметить.
— Я вам там не мешаю? — Рия, нарочито громко прочищает горло.
Я вздрагиваю от неожиданности и отвожу взгляд от Майкла, густо краснея. Чёрт, я совсем забылась. Сколько мы так пялились друг на друга?..
— Прости. Как ты себя чувствуешь? – я изображаю спокойствие, хотя внутри вся сгораю со стыда.
— Между вами что-то есть? – она с прищуром оглядывает нас, и я со страху едва не спотыкаюсь об воздух.
Я могу сознаться ей во всём прямо здесь и сейчас, а потом на коленях молить о прощении, но язык предательски немеет, прилипая к нёбу. До этого момента я не осознавала, насколько трудным может быть обычное признание. Насколько трудным может быть выбор между «сказать» и «не сказать». Эффект неожиданности – это именно то, что помогло бы мне, ведь покаяться Рие в своём грехе куда проще, когда она ни о чём не подозревает, а не когда испытующе глядит в самую душу.
— Что за глупости ты несёшь? – спрашиваю резким тоном. – Я помогла ему только потому, что он спас меня от того психа, ничего больше.
«Жмёшь по тормозам в момент, когда нужно изо всех сил давить на педаль газа? Ты и впрямь настоящая трусиха», — плюётся внутренний голос. Я впервые соглашаюсь с ним.