Сегодня все двенадцатые классы шушукаются о том, что мисс Олдридж и мистер Аттвуд спят. И, конечно же, этот слух не пошёл из ниоткуда: его пустила моя подруга в отместку им обоим. Посчитала нужным убить двух зайцев одним ударом. Она в красках описала, как якобы пришла на консультацию по математике, чтобы задать пару вопросов, касающихся итогового тестирования, и вдруг услышала за дверью протяжные женские стоны. Сначала не поверила, что это англичанка, но потом услышала, как тот обратился к ней по имени и всё встало на свои места.
Рия очень искусно пустила пыль в глаза нашим одноклассникам, а те и не почувствовали подвоха: мигом подхватили и разнесли грязную весть по школе. Эффект сарафанного радио сработал почти мгновенно, и сейчас в стенах учебного заведения нельзя было встретить такого человека, который не знал бы об этом слухе.
Я видела, с каким бледным лицом мисс Олдридж вела урок, заметила отстранённый взгляд мистера Аттвуда и, придя в ярость, сделала Рие выговор на прошлой перемене. Мне было обидно за обоих учителей, но, в частности, за математика, который не совершил чего-то ужасного, а получил такой серьёзный удар по репутации. Его коллеги не верили слухам, оно и ясно, однако в глазах большинства учащихся образ серьёзного статного мужчины разрушился подобно карточному домику.
Впрочем, Рия на их репутацию плевала с высокой колокольни: она даже не раскаивалась в содеянном. Выслушав мои упрёки, спросила лишь: «Это всё?» и после положительного кивка вышла из туалета, полностью уверенная в том, что я последую за ней. Было приятно разочаровать её.
— Теперь будешь обижаться на меня? – рассердилась она тогда.
— Я не обижаюсь. Я просто не одобряю твоего решения. Даже вариант расцарапать машину мисс Олдридж звучал лучше, чем то, что ты провернула в итоге. Мистер Аттвуд не заслужил всех этих смешков в спину.
— Я и не просила одобрять моё решение, — ухмылялась подруга, пожимая плечом. — Главное – жажда мести, которую я утолила, приняв его.
В ответ я качала головой, невольно вспоминая слова Майкла:
— Она сама по себе весьма неприятная персона.
— Ты совсем её не знаешь.
— Я знаю достаточно, чтобы делать такие выводы.
Да, после этой выходки выгораживать Рию станет определённо сложнее.
Должна признать, её появление вчера стало неожиданным подарком, сумевшим застать меня и маму врасплох. Я боялась, что она не разрешит ей остаться из-за нашей ссоры накануне, но, к счастью, мои опасения оказались ложными. Мама даже напоила Рию чаем с ромашкой, лишь бы та отошла от истерики.
Больше всего меня удивило отсутствие пропущенных от Астории на моём и мамином телефоне. Я думала, что женщина обзвонит всех и вся, чтобы выяснить, точно ли её дочь находится в безопасности, но оказалось совсем иначе. Было две версии: либо Астория непоколебимо уверена в том, что Рия убежала к нам, либо ей просто безразлична её судьба. Конечно, я склоняюсь к первому варианту. Второй кажется каким-то чересчур жестоким.
Когда подруга с порога кинулась в мои объятия и, обливаясь слезами, рассказала об ужине с Рупертом, я поняла, что признание в очередной раз придётся запереть в пыльном шкафу на неопределённый срок. Потому что рассказать об этом в момент, когда Рия и так морально раздавлена, означает убить её окончательно.
«Ты просто тянешь время», — лениво причитает внутренний голос, и я хмуро отвечаю ему:
«Нет, я пытаюсь сделать, как лучше. Я обязательно сознаюсь Рие во лжи, но только когда чёрная полоса её жизни хотя бы немного посветлеет. Я не хочу, чтобы моя тайна только всё усугубила».
«Она итак всё усугубит», — с довольной интонацией сообщает голос, раздражая меня.
«Я всё делаю правильно», — слова, которые должны излучать твёрдость и уверенность, больше походят на навязчивое самовнушение. Опускаю веки, медленно выдыхая через грудь. Наверное, я начинаю сходить с ума, раз спорю сама с собой у себя же в голове и бешусь с этого. Хотя, в моём положении сойти с ума – это не самая тяжкая кара.
В столовой, как всегда, целая куча народа. Больше всего из этой массы меня раздражают те личности, которые по полтора часа гипнотизируют порции еды, задерживая других и создавая столпотворение. Хочется хорошенько их отругать, но я держусь из последних сил.
Рия обгоняет меня, ловко лавируя между голодными старшеклассниками и, умело растолкав всех зевак, берёт себе порцию рисовой каши. А ещё хапает с подноса аж три сэндвича с сыром под убийственным взглядом поварихи. Мне от него даже чуточку не по себе становится.