— Не уходи. Пожалуйста не уходи, — горечь в шёпоте Грейс заставляет моё сердце трещать по швам от жалости и обиды за неё.
— Ты чё реально тупая? Я сказал отвали от меня! – Итан остервенело хватает её за волосы, от чего та испуганно вскрикивает и в конечном итоге отпускает его. — И не забудь поплакаться своей ебанутой мамаше о том, какой я плохой. Сраная жалобщица, — напоследок выплёвывает он и быстро удаляется с места, оставляя скрюченную на полу девушку в полном одиночестве. Как будто их никогда ничего не связывало. Как будто они были незнакомцами.
— Итан! – кричит ему вслед Грейс, захлёбываясь собственными слезами. – Итан, стой! Не уходи, прошу! Не уходи...
Стой я хоть немного дальше – точно бы не услышала последнего предложения – так тихо оно звучало.
Несколько секунд в холле стоит тишина, прерываемая лишь частыми всхлипываниями девушки. Я сжимаю кулаки, твёрдо намереваясь выйти и поддержать её. Не потому, что она спасла мне жизнь, не чтобы откупиться, а потому, что совесть не позволяла просто взять и оставить человека в беде. «Если можешь чем-то помочь – помоги, не проходи мимо. Тогда тебя запомнят лучиком света, а не бесчувственной глыбой с пустотой в глазах», – сказала однажды мама, когда десятилетняя я спросила зачем она отдала целый пакет продуктов какому-то плохо пахнущему бездомному. Прогоняю мимолётную боль, стрельнувшую грудь, и опускаюсь на колени рядом с дрожащей Грейс.
— Я всё видела. Он не стоит этих унижений, поверь, — шепчу я ей на ухо, ласково поглаживая по голове в том месте, где Итан схватил её за волосы. – У любящего бы язык не повернулся так тебя обозвать, а оставить одну – тем более. Ты не должна лить слёзы по такому человеку, Грейс.
— Не должна, — тихо соглашается она. – Но разве я могу перечить сердцу? Ради него я отказалась от всех своих подружек, родителей, личных интересов. Я отдавала ему всю себя, не получая ничего взамен, но и не возражая. Я любила, заботилась, закрывала глаза на все его интрижки, только бы не остаться одной, а в итоге… в итоге он ушёл, ни разу и не обернувшись. Скажи, может, дело во мне? — Грейс вдруг отстраняется и заглядывает своими влажными оленьими глазами мне прямо в душу. — Может, я чего-то не додала ему в отношениях? От хороших ведь не уходят. Значит, я совершила какую-то оплошность.
Я медленно качаю головой из стороны в сторону, понимая, насколько сильно она травмирована и привязана. Грейс считает, что является источником всех бед, в то время как истинный корень проблемы произрастает в Итане и только в нём.
— Именно хороших чаще всего оставляют у разбитого корыта, Грейс. Ты не виновата в том, что любила подонка – это он виноват в том, что является подонком.
Она медленно поднимается с пола, утирая нос рукавом пиджака, и я встаю следом, беспокойно оглядывая её с ног до головы.
— Как думаешь, он вернётся ко мне? — вопрос слетает с губ девушки тихим хрипом. Грейс зомбировано смотрит в одну точку, не моргая и не ожидая от меня никакого ответа.
— Если вернётся, то не принимай его извинений. Таких, как Итан ничто не способно исправить и ты просто в очередной раз потратишь время на ненужного человека.
— Это приказ? — уголок её рта дёргается в лёгкой ухмылке.
— Это дружеский совет. Можешь прислушаться к нему, а можешь сделать вид, что не слышала, — я пожимаю плечами. — Я не в праве тебе приказывать. Ты хозяйка своей жизни и вольна распоряжаться ей сама.
Она садится на подоконник, игнорируя стулья и ставит ноги на холодную батарею.
— Тебе не стоило подслушивать, — напряжённо изрекает Грейс, сцепляя руки в замок.
— Я… прости, — тяжело вздыхаю, опуская глаза. — В начале я не смогла побороть своё любопытство, а затем и желание поддержать тебя в… чрезвычайно трудной ситуации.
— Я не люблю, когда меня видят такой слабой. Лучше бы ты прошла мимо.
Меня будто со всей силы швыряют об стену. Я открываю и закрываю рот, как выброшенная на берег рыба, не зная, какие слова подобрать. На языке вертится одна нецензурная брань, поэтому я избираю вариант тактично промолчать, проглатывая её.
— Ты не поняла? Проваливай отсюда и держи рот на замке, — Грейс смотрит на меня в упор, больше не выглядя разбитой. — Не дай Бог кто-нибудь узнает о произошедшем здесь – поймаю после школы и в укромном месте изобью до полусмерти, ясно?
Я стискиваю зубы. Мне невероятно хочется накричать на неё. До сорванного голоса и порванных связок. Но я насилу заставляю себя глубоко дышать, чтобы успокоиться и не разжигать конфликт. Я покидаю рекреацию с поганым чувством на душе, так ей ничего и не ответив.
Сев обратно за парту, стараюсь отвлечься и сконцентрировать внимание на монотонном голосе женщины, вибрирующем из колонок. Когда сконцентрироваться не получается, я пускаюсь в рассуждения о том, что Грейс совершенно не понимает, кому стоит угрожать и грубить, а кого стоит послушать, раз мне она пообещала избиение, а паршивца Итана на коленях молила вернуться. Сидящая внутри обида жжёт слишком сильно для того, чтобы я могла спихнуть её выпад на травмы, пережитый стресс и отнестись к инциденту чуть проще. Мне крайне неприятно осознавать, что этого человека я называла своим ангелом-хранителем и считала хорошим.