На ум пришла одна старинная поговорка, которую часто повторяла моя умершая бабушка:
«Не делай добра, не получишь зла».
Только сейчас я до конца осознаю, сколько истины заложено в этих буквах. Только сейчас с горечью понимаю, сколько лет она пряталась от меня из-за наивности и веры в лучшее. На фоне этой поговорки слова мамы блекнут, становясь с каждым разом всё прозрачнее и прозрачнее.
— Не делай добра, не получишь зла, — мой шёпот тонет в поднявшемся после звонка шуме.
***
Теранс усердно зазубривал билеты к предстоящей летней сессии, когда вдруг услышал из приоткрытого окна чью-то ругань. Признаться честно, он любил подслушивать чужие ссоры и размышлять, кто из сторон прав больше, однако в данный момент ему было не этого: перспектива получить зачёт казалась куда соблазнительнее очередной развернувшейся внизу драмы. Парень считал так ровно до тех пор, пока из общей какофонии звуков не сумел разобрать голос Рии.
Теранс резко вскочил со стула, больно ударившись коленом об стол и, слегка прихрамывая, подбежал к окну. Полупрозрачная тюль немного искажала видение, поэтому старшему пришлось раздвинуть её в стороны, затаив дыхание. Слух его не подвёл – это действительно была она, идущая бок о бок с каким-то темноволосым парнем, который не понравился Терансу с первого взгляда. Они активно дискутировали, и парень, желая знать, что послужило тому причиной, осторожно открыл створку окна нараспашку, слегка высовываясь из него.
— Ну перестань уже отвергать меня, Риечка! – задорно крикнул попутчик разъярённой девушки, и эта уменьшительно-ласкательная форма её имени резанула старшего брата по ушам. — Разве ты не чувствуешь, как сильно нас тянет друг к другу?
— Отъебись, Эддингтон! — рявкнула Рия, от души ударив его по спине и ускорив шаг. Теранс удовлетворённо улыбнулся, подумав, что так ему и надо.
— Дорогая, разве ты не в курсе, что девушек не красят маты? – нравоучительным тоном спросил тот самый Эддингтон, поднимая в парне волну негодования. Где она выкопала этого стереотипного придурка? Пусть закопает туда же.
— А парней не красит отсутствие мозгов, но ты же как-то дожил до своих лет!
Эрни-старший мысленно обрадовался тому, что не лишён мозговых извилин. Хотя, возможно, он сильно заблуждался в этом утверждении: разве человек с мозгами продолжил бы любить и вожделеть девушку, которая отшила его самым жестоким образом? Наверное, нет.
«Значит, я всё-таки безмозглый», — сделал вывод парень, глядя на Рию тем же влюблённо-мечтательным взором, что и раньше.
На протяжении долгого времени Теранс задавался вопросом, сможет ли он когда-нибудь разлюбить её. Хватит ли у него духу вырвать из груди тот трепет, который неизменно возникал каждый раз, когда она проходила под его окнами?
Чувства к ней были похожи на ядовитые пары: они отравляли организм, затуманивали рассудок, сворачивали кровь, медленно убивая и принося невыносимую боль, но вместе с ней даря какое-то странное, необъяснимое простым языком освобождение.
Теранс считал себя поехавшим мазохистом.
— Тебе стоило бы поубавить пыл. Грубиянок никто не любит, — со снисхождением провозгласил темноволосый, и Теранс захотел оспорить это смелое заявление.
— Моя грубость – оберег от таких мудозвонов, как ты! — оскалилась она, останавливаясь на месте. — Я и шагу вперёд не сделаю, пока ты не свалишь отсюда. Ну, чего встал? Ультиматумы с первого раза плохо усваиваешь? Могу повторить, раз ты такой тугоухий баран.
— И как малышка Иви с тобой вообще общается? — притворно удивился Эддингтон, даже не думая сдвигаться с места. — Признаться, я искренне восхищён её терпением.
Тут старшего осенило. Он ведь говорил о подружке Рии, которая ходила с Майклом на вечеринку! А ещё она, кажется, должна была помогать им с ремонтом. Только вот с какого перепугу этот скользкий тип называет её малышкой? Теранс подумал, что его младший брат этого бы явно не оценил.
— Ещё раз назовёшь её малышкой, и я точно отправлю тебя в травмпункт!
И ответил бы примерно так же.
— Сколько угроз, сколько угроз! Мы когда-нибудь перейдём в исполнение или ты боишься потерпеть поражение, м? – он подошёл к ней вплотную и с такой высоты парню почудилось, будто они поцеловались, пока Рия наотмашь не ударила Эддингтона по лицу. Терансу, сердце которого за эти две секунды успело расколоться на части, от её действия заметно полегчало.