— Я СКАЗАЛА ПОШЁЛ К ЧЁРТУ, ИЗВРАЩЕНЕЦ!
Её визг был слышен во всей округе — даже лающая за домом собака умолкла. Темноволосый начал в панике озираться по сторонам, выбирая путь отступления, после чего убежал настолько быстро, что мог бы составить конкуренцию гепарду.
Рия осталась стоять, пытаясь прийти в себя после произошедшего. Парень почувствовал непреодолимое желание выйти к ней, крепко обнять и шепнуть на ухо что-нибудь успокаивающее.
Неожиданно для Теранса, девушка подняла голову и встретилась с ним глазами. Его душа ухнула в пятки, а пульс подскочил до непозволительно высокой отметки. Она сощурилась, не поверив изначальному видению, однако Эрни-старший успел вовремя пригнуться, прячась в самых низах комнаты. Он прислонился спиной к холодной батарее, пытаясь унять бешеное сердцебиение.
«Хоть бы Рия меня не заметила», — повторял про себя Теранс, как заклинание, в надежде, что хоть раз в жизни удача повернётся к нему лицом.
Глава 12
После школы я сразу же бегу к дому Майкла, который, на секундочку, живёт аж в двадцати минутах ходьбы от моего нынешнего местоположения!
«Поближе нигде нельзя было заселиться?», — задаюсь я риторическим вопросом и сломя голову несусь через пешеходный переход, силясь успеть добежать до другой стороны дороги за пять секунд.
Я сказала Рие, что моя мама якобы захотела поговорить со мной о чём-то очень важном и позвала к себе в офис во время длительного перерыва. А на самом деле я шла на встречу с её самым заклятым врагом.
Ложь давно перестала скатываться с языка тяжёлым комом – теперь она беспрепятственно просачивалась в мои слова, искажала их действительность и в качестве напоминания всегда оставляла за собой горько-сладкое послевкусие во рту. Меня пугало то, насколько быстро я приучилась врать.
Не могу перестать корить себя за глупость, пока иду вдоль бульвара. Боже, почему мне не хватило мозгов на то, чтобы поменять условия сделки и сказать Майклу, что я соглашусь побыть его фиктивной девушкой только в том случае, если он отстанет от Рии навсегда, а не на один месяц? Тогда расхлёбывать эту кашу было бы куда проще. Очень жаль, что умные мысли посещают мою голову, лишь когда становится уже слишком поздно что-либо менять.
Когда в поле зрения появляется знакомая фигура с тёмным капюшоном на голове и торчащими из-под него в разные стороны волосами, сердцебиение учащается так резко, что в глазах на несколько секунд темнеет. У меня не получается не думать о нашем диалоге в клубе. Он был слишком вызывающим и откровенным – к сожалению, далеко не в душевном плане, – для того, чтобы просто взять и забыть. Но я не утрачиваю надежды на то, что Майкл всё же смог сделать это.
Губы непроизвольно растягиваются в глуповатой улыбке, и я не могу понять почему. Куда вдруг подевалась та злость, которая едва не разорвала меня на части в школе? По какой причине она превратилась в маленькую горстку пепла, стоило только увидеть его?
Майкл очень сосредоточенно строчит что-то в телефоне, не замечая никого вокруг, и тогда я громко прочищаю горло, намереваясь переключить его внимание на себя.
Он отрывает взгляд от экрана и удивлённо моргает.
— Привет, — здоровается со мной Буратино, убирая мобильник в карман. Я мельком осматриваю его нос и, убедившись, что с ним всё в порядке, незаметно выдыхаю. – Не ждал тебя так скоро. У девушек ведь принято опаздывать на встречу с кавалером.
— Тогда тебе стоит запомнить, что я не из их категории, — отвечаю я с неожиданной для себя горячностью.
— Разумеется, — Майкл, вопреки услышанной грубости, тепло мне улыбается, и я чувствую вину за то, что нагавкала на него.
Ну почему ты такой хороший? Почему не можешь сделать что-то, что заставило бы меня тебя возненавидеть?
Вместо того, чтобы наконец впустить меня в подъезд, он топчется на одном месте, будто собираясь с мыслями.
Уже готовлюсь узнать в чём дело, как Майкл говорит:
— Я честно не собирался обременять тебя лишними заботами, но так вышло, что нам придётся прямо сейчас идти в магазин за клеем для обоев, потому что мой отец, с ситом, вместо головы, забыл его купить.
Ближайший строительный магазин находится в сорока милях от нас и, осознав это, я жалобно протягиваю:
— Прошу, скажи, что это шутка.
— Считаешь моё чувство юмора настолько ужасным?