— Сейчас может быть неприятно, — тихо предупреждаю я, стараясь не подавать вида, что испытываю жуткое волнение, когда беру его большую ладонь в свою руку и одним осторожным движением вытаскиваю жало. Мне страшно сделать ему больно, поэтому я действую медленнее обычного: обрабатываю пульсирующую рану спиртом, наношу целебную мазь с весьма специфическим запахом и завязываю крепкий узелок на белом бинте.
Мысленно благодарю своего преподавателя по Безопасности здоровья и жизнедеятельности, который обучал нас оказанию первой медицинской помощи и таким базовым вещам, как перевязка.
— Всё хорошо? – тревожусь, видя, как он побледнел.
— Более чем, — Майкл вымученно улыбается, и я закусываю губу, понимая, что хотела бы защитить его не только от укусов ос, но и от всего, что может лежать беспокойным грузом у него на сердце.
«Что за глупые мысли?» — бранюсь я на саму себя. – «Выкинь это из своей пустой головы».
Ноги затекают от неудобного положения и начинают гудеть, стоит мне только подняться.
— Спасибо, Мальвина, — искренне благодарит Майкл и ни с того ни с сего нежно целует меня в лоб.
Я крупно вздрагиваю, чувствуя, как горит то место, которого коснулись его губы и спрашиваю первое, что приходит на ум:
— Т-ты чего меня в лоб, как покойника целуешь?
Вообще-то в идеале нужно было поставить вопрос иначе: какого чёрта ты меня целуешь? Но, к огромному сожалению, обернуть время вспять и переформулировать свои мысли нельзя. Остаётся принимать последствия.
— А, то есть единственное, что тебя волнует – это место, которое я выбрал для поцелуя? — пуще прежнего развеселился он. – Хорошо, в следующий раз я буду бдительнее и выберу…
— Не будет никакого следующего раза! — вспыхиваю я. — Совсем уже сдурел? Имей совесть не озвучивать свои похотливые желания при мне!
— Похотливые? — переспрашивает Буратино, вскидывая брови. — Да едва ли я смею мечтать о том, чтобы просто подержать тебя за руку…
После этих слов внутри что-то оглушительно трескается.
— Ты волен мечтать о чём пожелаешь. Главное не позволяй этим мечтам воплотиться в реальность, если они касаются меня.
Слова даются тяжело, потому что я хочу, чтобы он реализовывал мечты, касающиеся меня. Абсолютно любые, какие только взбредут ему в голову. Хочу неосознанно, а на каком-то глубинном уровне, спрятанным под кожей. И я презираю себя за это.
Майкл ехидно глядит на меня из-под ресниц. Нездоровая бледность на его лице сменяется привычным лёгким румянцем.
— Что, прямо никаким?
— Никаким.
— Никогда?
— Никогда.
— Никогда не говори «никогда», милая, — сладко напутствует он, и я снова краснею.
«Милая». Чёрт, я не должна растекаться лужицей от этого обращения, словно пятнадцатилетняя школьница! Я должна быть равнодушной, должна… Боже, да всё, что угодно, только не сливаться с кожурой помидора!
— Я серьёзно, Буратино. Ещё раз сделаешь что-то подобное без моего согласия, я дам тебе леща, — отвечаю, собравшись духом.
— Даже если я увижу согласие в твоих глазах? — вкрадчиво уточняет Майкл, непозволительно близко наклоняясь к моему лицу. Всю былую дерзость сдувает ветром.
Мой взгляд случайно, всего на долю секунды падает на его губы, и я тяжело сглатываю, проклиная бабочек, вспорхнувших в животе.
— Не думаю, что ты обладаешь даром проницания, — голос звучит предательски хрипло, выдавая меня с потрохами. Я отхожу от него на почтительное расстояние, слыша, как волнительно стучит сердце в груди и стесняясь даже дышать.
Да что он со мной творит?
Мысли спутываются в такой тугой и прочный комок, что весь остаток пути я молчу, старательно пытаясь его распутать.
Меня захлёстывает облегчение, вперемешку с радостью, когда вдали показывается крыша строительного магазина. Внутри он оказывается настолько огромным, что первостепенная задача отыскать клей делается невозможной. Аромат спиленного дерева и инструментальной пыли забивает нос, из-за чего я, не сдержавшись, звонко чихаю.
— Будь здорова, — оборачивается на звук Майкл.
— Спасибо, — киваю, вытирая об себя забрызганную мелкими каплями слюны ладошку. — Поиски затянутся, да?
— Да, — вздыхает он, осматриваясь по сторонам. – А хочешь расскажу тебе один интересный факт про диких шимпанзе?
Я замираю возле полок с обоями. Даже представить боюсь, что из находящихся здесь предметов подтолкнуло его задать этот вопрос.
— Ты серьёзно хочешь поговорить со мной о диких шимпанзе в строительном магазине?
Нет, я отказываюсь понимать этого человека.
— Почему нет? — пожимает плечами Буратино, проходя мимо меня к другому стенду. – Ты знала, что они любят напиваться? Алкоголем. В джунглях Гвинеи они взбираются на пальмы рафии и крадут с них алкогольный сок, который собирают люди.