— Считаешь, что только ты можешь отшивать кого-то? Другим запрещено? – озадачено выгибаю бровь я.
— Да, запрещено. Иначе чем мне, по-твоему, тешить своё самолюбие, когда происходят такие вопиющие и совершенно нетипичные случаи?
— Это самолюбие когда-нибудь сведёт тебя в могилу.
— Красивая смерть, — вздыхает она с воодушевлённым видом, и я закатываю глаза. Совершенно неисправимая.
— Кстати, совсем забыла спросить: что тебе вчера сказала Астория, когда ты вернулась домой?
Рия заметно приободряется.
— Сначала она намеренно игнорировала моё появление, а потом не выдержала и рассказала, что Руперт явился к ней с разбитым носом и пятнами крови на рубашке! Я офигела! Так этому придурку и надо.
Вариантов событий, при которых Руперту разбили нос не так много, а если быть точнее, то всего три. Первый — он попался на глаза какой-то шайке хулиганов и не смог вовремя дать отпор. Второй — он каким-то странным и неуклюжим образом сам разбил себе нос. Третий, к которому я склоняюсь больше, чем к остальным — ему помог кто-то из сыновей. Вероятнее всего, Майкл. Теранса я, конечно, не исключаю, но всё-таки в его причастности сомневаюсь сильнее. Но если это сделал Майкл, то что его так разозлило? Какие вообще у него отношения с отцом?
На душе появляется гадкое ощущение от осознания того, что я совсем ничего о нём не знаю. Он так искреннее хотел разузнать обо мне побольше информации, а я… я оставалась равнодушной, хоть мне действительно интересно знать обо всех тонкостях его жизни. Возможно, это и к лучшему — Майкл не должен видеть и намёка на то, что важен мне. Пусть лучше считает, что мне на него всё равно. Так будет лучше для нас обоих.
— А она не узнала у него причину? — спрашиваю я, желая отвлечься от дурных мыслей.
— Узнала. Он сказал, что, якобы, это проделка местных хулиганов, но я не верю, — категорически заявляет Рия. — Сруперт сильно заблуждается, если считает нас с мамой дурами. Я уверена, что в скором времени правда сама всплывёт наружу.
— А ты сама не хочешь докопаться до правды? — осторожно подступаюсь я к ней.
Подруга фыркает, словно сама мысль об этом наносит ей непростительное оскорбление.
— Он слишком незначительная персона в моей жизни, чтобы я тратила на него время.
Кусаю внутреннюю сторону щеки до крови, не смея перечить. Я бы очень хотела знать истинную причину, по которой Руперт Эрни получил в нос, однако это противоречит моему первоначальному плану: написать Майклу о своей липовой болезни. Придётся засунуть излишнее любопытство куда подальше.
— Иви, подожди! — окликает меня кто-то взволнованным голосом.
Оборачиваюсь назад одновременно с подругой и застываю на месте. В эту секунду моё вытянувшееся от удивления лицо достойно кисти самого Леонарда да Винчи.
— Грейс? – я скорее ошарашена её внезапным появлением, чем зла.
— Мы… мы можем поговорить? – едва слышно мямлит она, мельком глянув на Рию. – Наедине.
— Ну… — неуверенно тяну я, размышляя, как лучше поступить.
Вдруг это какая-то западня? Она ведь угрожала мне. Обещала избить до полусмерти, если я кому-нибудь проболтаюсь о том, что за сцену видела в коридоре в тот злополучный день. Но об этом я поведала всего одному человеку – Рие, а она никак не могла растрепать это посторонним лицам. Значит, бояться нечего.
— Хорошо, пойдём, — произношу я, обретя уверенность.
— Иви, какого…
— Всё в порядке, — останавливаю дальнейшую тираду Рии и добавляю: — Мы просто поговорим.
— А если…
— Всё будет хорошо, — вопреки сказанному мои внутренности сворачиваются от необъяснимого волнения. — Это обычный разговор.
Рия медленно кивает, поджимая губы в знак несогласия с моим решением, а когда Грейс немного уходит вперёд, шепчет на ухо:
— Если что громко кричи.
— Престань нести глупости.
Грейс ничего не сможет сделать мне в стенах школы: здесь слишком много лишних глаз и ушей. Вряд ли ей захочется так подставляться. Во всяком случае, я буду на это очень надеется…
Минуя женский туалет, она ведёт меня в сторону мужского, из-за чего я задаюсь вполне логичным вопросом:
— Зачем нам в мужской туалет?
— На перемене туда почти никто не ходит. Я знаю, потому что мы с Итаном…
— Можешь не продолжать. Я поняла, — щёки алеют от того, насколько быстро наше непринуждённое общение приобрело столь откровенный стиль.