— Я ведь говорила, что тесты будут проверять примерно месяц из-за большого объёма работ.
Я запретила себе думать об экзамене, чтобы лишний раз не биться головой об стену в истерике. Потому что я не уверена в том, что набрала нужные баллы.
Боковым зрением вижу, что она проходит мимо моей комнаты и вдруг останавливается.
— Откуда у тебя эти цветы? — удивляется мама.
Я сглатываю вязкую слюну.
— Ниоткуда. Сама нарвала.
— Сама? Зачем это?
— Ну… просто захотелось. Я люблю ромашки.
Она подходит к столу и со странной улыбкой нюхает подаренные Майклом цветы.
— У тебя появился мальчик? — её улыбка расширяется.
Я краснею с головы до самых пят.
— Н-нет. Говорю же, сама нарвала.
Мама садится ко мне на кровать, намереваясь разузнать как можно больше информации. Я же совсем не хочу рассказывать ей что-либо. Она отбила это желание окончательно, когда назвала мои переживания чушью.
— Иви, я ведь чувствую, когда ты мне врёшь, — хмурится мама, и я сдаюсь.
— Да, эти цветы от парня.
— У вас с ним всё серьёзно? — она придвигается ближе, как если бы я рассказывала ей самую невероятную и выходящую за пределы разума сплетню.
Я не знаю ответа на её вопрос, потому что между нами происходит всё, что угодно кроме отношений: флирт, взаимная забота, переживания. Всё, кроме главного.
— Между нами всё очень… запутано.
— Но он тебе нравится, так ведь? — с маминых губ не исчезает довольная улыбка.
Я прикусываю язык, опуская глаза на сцепленные руки.
— Ясно, — ещё довольнее тянет она. — Значит, нравится.
Ком невысказанных слов встаёт в горле рыбьей костью. Мне так хочется распахнуть перед ней душу, выложить всё, что скопилось внутри, однако страх снова получить в ответ пресловутое «а в школе что?» крепко держит в тисках.
— Какое тебе дело? — вскидываю подбородок, глядя на неё в упор. — Можешь больше не утруждать себя вопросами о моей личной жизни. Продолжай интересоваться только моей учёбой и не пытайся строить из себя заботливую мамочку.
Я отворачиваюсь от неё, тем самым показывая, что разговор окончен, но мама решает по-другому:
— Твой отец так же ухаживал за мной в молодости, а потом взял и ушёл к другой. Никакой любви не существует, Иви. Есть только привязанность, не более. Сейчас он задаривает тебя подарками, добивается твоего расположения, а потом, когда начнёте жить вместе, бросит и даже бровью не поведёт. Поэтому…
— Я не просила твоего совета, — вскипаю я, поворачиваясь к ней обратно. — И не нужно обобщать. Если тебе в жизни не повезло с партнёром, то это не значит, что и мне не повезёт. Не все мужчины в этом мире аморальные ублюдки. Майкл замечательный, он чуткий, заботливый… — я резко умолкаю, понимая, что выложила ей то, чего изначально не планировала выкладывать.
— Майкл значит, — прищуривается мама. — Довольно распространённое имя.
— Я не сужу людей по их имени.
— Ты ещё слишком мала, чтобы понимать такие вещи. Когда вырастешь, тогда и поймёшь. Ещё спасибо мне скажешь за то, что я…
— Убирайся отсюда, — я перебиваю её, прощаясь с самообладанием.
Она повинуется мне с крайне мрачным видом, но не упускает возможности сказать напоследок:
— Ты и правда ещё слишком глупа, и наивна. С опытом это пройдёт…
— Я сказала убирайся отсюда! Оставь меня в покое! — голос срывается на крик, и я нахожусь в шаге от того, чтобы заплакать прямо при ней.
Мама с оглушительным грохотом захлопывает дверь моей комнаты, и я обессиленно падаю на подушки, закрывая лицо руками. Слёзы неугомонным ручьём стекают по щекам. Я сворачиваюсь калачиком на кровати, плотно прижимая коленки к мокрому подбородку. Зияющая в сердце дыра стремительно засасывает в себя хорошее настроение и позитив.
Взгляд случайно падает на стоящий в вазе букет и мозг рисует неправильную, но очень успокаивающую фантазию: Майкл лежит сзади, его рука касается моей талии, уверено прижимая к себе. Он с нежностью гладит мои волосы, убирая за ухо одну прядку и шепчет, чтобы я не грустила. На секунду я даже улавливаю запах его духов, словно он и правда сейчас находится здесь, рядом со мной. Только это очередная ложь. Иллюзия, которой не суждено стать чем-то по-настоящему реальным.
«Может, хотя бы в мире иллюзий мы сможем быть вместе открыто», — это последняя мысль, которая успевает проскочить в уплывающем от меня сознании, прежде чем всё вокруг погрузится в темноту.
Негромкая, но весьма ощутимая вибрация, доносящаяся из-под подушки, вынуждает меня разлепить опухшие и покрасневшие глаза. Вибрация прекращается, продлившись всего две секунды, и я мысленно посылаю проклятия тому человеку, который меня разбудил.