Сонную пыль моментально сдувает, когда я вижу от какого контакта пришло сообщение.
«Я приехал. Встретимся завтра в “Dream Vista” в 16:00».
Папа.
Глава 14
Тьма. Кромешная и беспроглядная. Она, подобно ядовитому дурману, окутала маленького мальчика, втыкая в его сердце иглы ужаса. Справа тихо скрипнули старые доски. Слева раздался шорох.
— Папа, папочка! Выпусти меня отсюда! Папа, мне страшно, они идут за мной! Открой дверь! Пожалуйста, папа! — из последних сил завопил он, но ответа так и не получил. В доме стояла кладбищенская тишина, вселяющая отчаяние в его крохотную душонку.
Мальчик видел их. Они разбежались по разным углам, пряча свои уродливые морды в пляшущих на стенах тенях. Удивительно страшные существа: с огромными клыками, длинными лапами и острыми когтями, которые каким-то немыслимым образом сверкали во мраке. Они подбирались к нему всё ближе и ближе, рычали, пачкая пол голодной слюной.
Где же папа? А мама? Почему у остальных она есть, а у него – нет? Сейчас он нуждался в ней так, как прежде не нуждался ни в одном живом существе. Это была нужда слепого в трости, нужда тюремщика в свободе, нужда странствующего в воде; одним словом — та нужда, которая своей остротой превосходила самый искусно сделанный меч, кинжал или нож. Ему хотелось, чтобы нежные руки матери крепко прижали его к себе и погладили по голове, чтобы её губы шептали ему на ухо сказки, где добро одерживает победу над злом, чтобы она осыпала его лицо ласковыми поцелуями. Это окупило бы все его страдания, сделало бы их ничем, но только мама не появлялась. Никто не появлялся. Лишь чудища с каждой секундой заполняли собой всё больше пространства.
Побледневший мальчик осел на пол, прижал дрожащие коленки к груди и закрыл глаза, пытаясь представить себя вдали от кладовки. Там, где мир был полон света и счастья. Там, где монстры не имели над ним власти.
Совсем рядом повеяло запахом гнили и жжёной плоти. Он открыл глаза как раз в тот момент, когда одна из вытянутых фигур протянула к нему обугленную конечность, широко разинув вонючую пасть.
— Нет, нет! Пожалуйста, не трогайте меня! — всхлипнул мальчик, отползая назад, но тут же врезаясь спиной в какой-то ящик.
Для чудовища это стало спусковым крючком: оно набросилось на него со страшным рёвом, впиваясь в худое тельце изогнутыми когтями и упиваясь криками о помощи, как сладким нектаром.
Майкл распахнул глаза, вскакивая с постели. Чёлка прилипла ко лбу, а одежда промокла от обилия пота. На мятых простынях остался влажный след его спины. Парень прижал пальцы к вискам, в отчаянной попытке унять колотящееся в груди сердце. Каждую ночь. Каждую грёбаную ночь он видел этот сон и ни разу не смог спастись от монстров. Его всегда находили. Всегда разрывали на куски, словно лоскут ткани.
Майкл пробовал не спать. До рвоты напивался энергетиками и робустой — самым крепким кофе, какой только существует в мире, но бестолку: кошмары всё равно настигали его в самый переломный момент.
Иногда он думал, как сложилась бы его жизнь, если бы мама была жива. Будучи ребёнком, Майкл часто представлял её в те серые дни, когда воплощал изощрённые наказания отца в жизнь. Так было проще пережить специально заготовленные для него ужасы.
Каждый год, когда в садике, а после и школе торжественно отмечали День матери, парень находился в стороне от общей группы сверстников, потому что поздравлять ему было некого. Именно в этот день одиночество и тоска вступали в сговор друг с другом и тянулись за Майклом по пятам, без устали напоминая о том, как он жалок и никчёмен в своём положении. Он видел счастливые лица тех ребят, чьи мамы сияли ярче солнца во время вручения подарков и чувствовал себя каким-то неправильным. В обществе, где принято, чтобы у ребёнка была мать, ему не досталось свободного места. Ни ему, ни Терансу, который, в своё время, тоже многого натерпелся по этому поводу.
Дик, Пик и Остин были одними из немногих людей, кто изначально не считали Майкла убогим из-за отсутствия одного из родителей. Они стали ему настоящими братьями, а не просто товарищами по классу, о существовании которых можно было бы забыть сразу после выпуска.
В школе их небольшую компанию прозвали «Золотой», иронизируя над тем, что увидеть парней по раздельности было практически невозможно. Сейчас они меньше виделись друг с другом за пределами учебного заведения, каждый по своим причинам, однако интернет-связи не теряли и переписывались в общем чате почти на регулярной основе.