— Нет. Он очень хороший.
— Это он спас тебя от того пьяницы в клубе? — он нервно стучит пальцами по столешнице.
— Откуда… откуда т-ты знаешь? — почему-то осознание того, что папа видел меня пьяной и беспомощной странным образом вызывает опасения.
— К счастью, этом городе у меня ещё остались хорошие знакомые, которые знают тебя. Один из них переслал мне видео, на котором тебя хватают за волосы и приставляют что-то острое к горлу.
— И ты даже не обеспокоился этим? — я вызывающе выгибаю бровь.
— Видео дошло до меня только сегодня, за два часа до нашей встречи. Я хотел спросить у тебя об этом лично, просто ждал удобного момента.
Я тяжело вздыхаю, не желая вдаваться в подробности того дня.
— Да, это он помог мне.
— Я рад, если это действительно так. Не пойми меня неправильно: я просто переживаю за тебя. Ты всегда была нежной и наивной, а потому риск нарваться на какого-нибудь хулигана или даже бандита, в два раза выше, чем мог бы быть.
— Я бы не стала связываться с хулиганами или, того хуже, бандитами, пап. Тебе не стоит беспокоиться, — успокаиваю я его.
— Знай, если он будет тебя обижать я не поленюсь прилететь из Ирландии в штаты и надрать ему задницу, — эта непоколебимая решимость в его интонации поднимает во мне всплеск беспечного смеха. — Что же тут смешного? — не понимает он моей весёлой реакции.
— Мы с тобой только-только всё разрешили, а ты уже включил режим строгого попечительного отца, — без какого-либо упрёка говорю я, отсмеявшись.
Мне нравится это. Нравится знать, что в моей жизни, спустя столько лет, наконец появился близкий родственник, которому на меня не плевать. Который будет биться за меня, а не против. Которого моя учёба будет волновать в самую последнюю очередь.
Наверное, я делаю поспешные выводы и возвожу папу на ступень величия, однако так мне проще не впадать в состояние апатии из-за негативных мыслей.
— Он всегда был включен по умолчанию, — папа смягчается при виде моей широкой улыбки.
Следующие два часа я с увлечением слушаю рассказ папы о маленьком городе Наван — административном центре графства Мит провинции Ленстер, в котором он живёт. Внимая звуку его голоса, я словно переношусь из Америки в Ирландию и прохожусь по описываемым им местным достопримечательностям: гробнице Ньюгрейндж, Беллинтер-Хаусу, холму Тара, руинам замка Атламни и цистерцианскому монастырю, иначе именуемому как «Руины аббатства Бективе». Больше внимания он заостряет именно на гробнице, поскольку она произвела на него самое сильное впечатление. Так я узнаю, что в ирландских преданиях упоминается о том, что Ньюгрейндж был построен древними божественными существами – туадами Дананн, славившимися своими магическими способностями и мастерством.
Я бы слушала его ещё сто часов подряд, если бы в один момент он не остановился со словами:
— Ладно, хватит на сегодня разговоров, у меня уже язык устал трындеть, — папа допивает остывший эспрессо, отставляя чашку в сторону. — У тебя, наверное, и свои дела есть, а я тут со своими историями…
— Нет-нет, что ты, я совершенно свободна, — тут же принимаюсь разубеждать его я. — Но если ты устал, то я не буду тебя удерживать и мы разойдёмся.
В глубине души мне хочется, чтобы он отказался от этой «услуги».
— Я бы с радостью продолжил вести с тобой беседу, если бы был моложе годков на десять, — папа ехидно усмехается сам себе. — А так, к сожалению, я уже слишком стар для долгих диалогов на жёстком стуле с неудобной спинкой.
Я понимающе киваю головой, чувствуя невыразимую грусть от того, что приходиться прощаться с ним. Время пролетело настолько быстро, что мне показалось, будто мы беседовали не три с половиной часа, а всего десять минут.
Папа оплачивает наш скромный счёт и оставляет официанту десять долларов в качестве чаевых, после чего мы поднимаемся со своих мест и выходим из кафе.
— Напиши мне, когда доберёшься до дома, хорошо? — ласково просит он.
— Хорошо, — не смею я отказать ему в этой просьбе. Последней просьбе.
Мы стоим в неловком молчании, не зная, как лучше поступить: обняться напоследок или просто помахать друг другу руками и разойтись по домам? Папа оказывается смелее и первым заключает меня в крепкие объятия. Я прижимаюсь к нему в ответ, вдыхая едва уловимый запах морского бриза. Почему я не могу остановить время? Почему оно так безжалостно ускользает, а слова «до скорой встречи» звучат, как конец всего? Закравшаяся в моё сердце тревога походит на ощущение, когда теряешься в большом, шумном городе: все вокруг куда-то спешат, а ты один, зажатый между толпой людей и собственными эмоциями.