— О, — удивлённо восклицает Буратино. — Привет, Мальвина, прости, что сразу не увидел.
Он виновато мне улыбается, только после всего, что я увидела эта улыбка больше не вызывает тепла.
— Ничего страшного. Ты ведь был занят, — я перевожу острый взгляд на его собеседницу: зелёные кошачьи глаза, подведённые чёрным карандашом, пухлые губы, чётко выраженные скулы. Она действительно очень красивая. Неудивительно, почему Майкл так увлёкся разговором с ней. Наверняка пал жертвой её очарования.
— Кстати знакомься – это Мишель, моя одноклассница, — он с улыбкой до ушей указывает на мою новоиспечённую знакомую. — Мишель – это Иви, моя… подруга.
Впервые в жизни статус подруги так сильно обижает меня. А с другой стороны, кто мы друг другу, если не друзья поневоле?
Я киваю Мишель, сохраняя дружелюбно-нейтральный вид, несмотря на пылающий внутри огонь.
— И ты серьёзно выбрал такую красавицу на роль своей подружки? — негодующе протягивает она, несколько раз осмотрев меня с ног до головы. Я впадаю в ступор от столь дерзкой прямоты. — Что за мужская логика такая? Нет, может я чего-то не понимаю, но будь я на твоём месте, то уже давно бы охмурила её и сделала своей.
После этих слов мне вдруг становится ужасно неловко из-за того, что я приревновала Мишель к Майклу, ведь, как оказалось, она им вовсе не интересуется.
Натягиваю на лицо ослепительную улыбку, чтобы скрыть нервозность.
— Спасибо за комплимент, Мишель, но нам вполне комфортно быть просто друзьями.
Лучше я буду ему никем, чем просто подружкой.
— Согласен! — не своим голосом поддакивает Буратино.
Девушка беззастенчиво пожимает плечами.
— Да ради Бога, ребят, я же просто удивилась вслух, что вы так разволновались? — в её зрачках читается насмешка, когда она оглядывает красную меня и зелёного Майкла.
— Мы не разволновались, — скандируем мы в один голос и резко притихаем, косо зыркнув друг на друга.
Мишель разражается громким смехом.
— Даже жаль, что вы всего лишь друзья. Из вас получилась бы хорошенькая парочка, — она кокетливо подмигивает мне, словно на что-то намекая. — Ладно, не буду вам мешать, пока-пока!
Девушка разворачивается на высоких каблуках и элегантной походкой удаляется в противоположном от нас направлении.
Майкл громко откашливается, не позволяя нашей неловкой паузе растянуться больше, чем на три секунды:
— Пойдём, работа не должна ждать, — он легонько касается моей лопатки, чтобы таким образом поторопить и вдоль спины бегут мурашки. И так всегда — Майкл мог случайно коснуться меня, а мне казалось, что на том месте, где секунду назад были его пальцы, распускались цветы.
Клянусь, если бы мой организм был живым человеком, я бы без задней мысли плюнула ему в лицо.
Когда двери лифта тихо закрываются, мы остаёмся вдвоём в узком, слегка освещённом пространстве. Обшивка стен давно выцвела, кнопка с цифрой пять на старой панели тускло мерцает жёлтым, но для меня всё это перестаёт иметь значение. Тёплое дыхание Майкла щекочет шею, и я чувствую, как он скользит взглядом по моей фигуре: от оголённых щиколоток до талии, от талии до прикрытой волосами спины. Пространство между нами начинает казаться более тесным, чем когда-либо.
Жар, исходящий от него, накаляет воздух, запах его одеколона въедается под кожу, и я больше не могу игнорировать эту томительную близость: лицо воспламеняется стыдом, а тело бросает в дрожь. Майклу не обязательно дотрагиваться до меня, чтобы довести до исступления. Он мастерски справляется с этим при помощи глаз.
Лифт медленно поднимается наверх, явно не спеша довезти нас до нужной точки и как будто намеренно продлевая мои муки. Вскоре раздаётся металлический щелчок и створки лифта плавно разъезжаются в стороны, впуская в узкую кабинку кислород, которого так катастрофически не хватало моим лёгким. Я выскакиваю из неё, как ошпаренная и лечу к правому крылу, где находится квартира Майкла, оставляя его самого позади.
— Ты чего такая нервная, Мальвина? Случилось что? — Буратино прячет в уголках губ хитрую улыбку. Так интересуется, как будто не прожигал во мне дыры всю дорогу сюда. Напыщенный идиот.
— Я не нервная, — хриплю, избегая с ним зрительного контакта.
— Оно и видно, — усмехается он, вставляя заржавелый ключ в замочную скважину.