— Если честно, не знаю, — тушуется он. — Я купил её из-за цвета и никогда не задумывался о смысле написанной фразы.
— Если ты не против, я могла бы вбить её в переводчик и мы бы посмотрели, какую цитату ты носишь совсем рядом с сердцем, — предлагаю я.
— Да, конечно, давай, — не противится Теранс.
Я переключаюсь на французскую клавиатуру и с непривычки долго вожусь с вводом нужных букв. Дописав последнее слово, я ошарашено таращусь на перевод: «И хотя мне больно, я так тебя люблю». Эта фраза… она хорошо описывает его отношение к Рие. Если он всё ещё любит.
— Что там? — Теранс с любопытством вытягивает шею, чтобы заглянуть в мой телефон. Я поворачиваю к нему экран, чтобы он сам мог на всё посмотреть. Улыбка на его губах меркнет. Не так давно горящие весельем глаза наполняются печалью, наводящей меня на мысль, что он в самом деле до сих пор любит её.
— Вполне в духе французов, да? — пытаюсь приободрить его я, потому что смотреть на то, как он грустит, сродни средневековым пыткам.
Теранс положительно кивает, но как будто не мне, а самому себе. Словно его тело пребывает здесь, а голова далеко за пределами солнечной системы. Я хорошо знаю это состояние. Когда мозг готов взорваться от количества проносящейся в нём информации, когда окружающий шум затихает, а время останавливается, в ожидании, пока ты выйдешь из транса. Отвратительно.
Во мне плещется навязчивое желание обнять его, показать, что он не один, что боль можно облегчить, если разделить её с кем-то. Но испугавшись, что он может неправильно понять мои действия, я лишь сочувственно хлопаю его по плечу.
— Мне очень жаль, Теранс. Жаль, что тебе приходиться это испытывать. Но… я думаю, что между вами ещё не всё кончено.
Я знаю это, ведь их отец собрался жить с Асторией, а значит контакт Рии с Терансом неизбежен. Мне хочется надеяться, что их отношения смогут найти выход из тупика.
— Всё в порядке, Иви, не бери в голову, — отмахивается он, пряча за гримом невозмутимости все свои переживания.
— О чём шепчетесь? — присоединятся к нам Майкл, и я вздрагиваю, испугавшись его внезапного появления.
— Ты зачем так подкрадываешься? Хочешь, чтобы у меня сердце остановилось? — ругаюсь на него я.
— Прости, я думал, что остановка сердца – стандартная реакция твоего организма на меня, — задумчиво говорит Буратино, и я толкаю его в плечо.
— Хватит нести чушь и переоценивать себя!
— Если это чушь, тогда почему ты опять покраснела, м? — он склоняется к моему лицу, плутовато ухмыляясь.
Я отпихиваю его, сбивчиво оправдываясь:
— Тебе показалось.
Тут я запоздало вспоминаю про Теранса, который по-прежнему стоит в дверях комнаты, только на этот раз никуда уходить не спешит. Поднимаю испуганный взгляд на его восторженное лицо, когда осознаю, что он стал свидетелем наших с Майклом заигрываний. Вернее, заигрываний Майкла.
Теранс, опомнившись, вскидывает руки и лепечет извиняющееся:
— Оу, прошу прощения, я уже ухожу!
Я задумчиво смотрю ему в след, не переставая думать о той надписи. Странное совпадение: случайно купленная в магазине вещь смогла с поразительной точностью описать романтическое положение человека. А тот факт, что буквы вышиты у сердца ещё больше сбивает с толку.
— Мне не стоило спрашивать у него про перевод. Теперь чувствую себя виноватой перед ним за испорченное настроение, — едва слышно произношу я.
— О чём ты? — хмурится Майкл.
— Фраза на его футболке. С французского языка она переводится как: «И хотя мне больно, я так тебя люблю». Очень подходит под описание его чувств к Рие, правда?
— Да, но ведь ты не знала об этом, когда интересовалась. Не накручивай себя понапрасну, Мальвина.
— Должно быть, это ужасно обидно, когда ты готов положить к ногам человека весь мир, а он – только потоптаться по нему ногами, — продолжаю говорить я, зомбировано уставившись в одну точку.
Тогда Майкл встряхивает меня за плечи, заставляя обратить на него внимание.
— Испорченное настроение Рета – это вина Бартли, не твоя, слышишь? Не ты обрекла его на страдания.
— Почему ты всегда называешь её по фамилии?
Уголок его рта слегка дёргается.
— Потому что мне противно произносить её имя.
Я без отрыва смотрю ему в глаза, после чего задаю серьёзный, глубоко волнующий меня вопрос:
— Что мне сделать, чтобы ты возненавидел меня так же, как её?
Буратино удивлённо моргает.
— Зачем тебе это?
Я прикусываю язык. Потому что мне не нравится испытывать к тебе такие сильные чувства. Потому что если ты будешь меня ненавидеть, то нам обоим станет легче.
— Просто ответь.
— Ну, как минимум, сходить на свидание с моим братом, а потом исчезнуть и сделать вид, что ничего не было.