Группа девушек остановилась на берегу, видимо не решаясь идти в воду. Одна, осторожно войдя в осоку около берега, мыла ноги, другая распустила косы и старательно расчесывала их гребнем, еще одна просто стояла и нежилась под щедрым ласковым солнцем.
Николай с двумя парнями из бригады шел по берегу, ища место для купания. Один из ребят подмигнул:
— Купнем?
Николай сразу понял его, и они тихо, крадучись, подошли к девушкам. Встали около крайней, осторожно, но быстро подняли ее на руки, и вот уже дивчина с отчаянным визгом летит в воду. Не успела отбежать и вторая. А третья и отбегать не захотела. Она обхватила обоих шутников за шеи крепкими, смуглыми руками, и через секунду все трое они барахтались в воде. С берега слышались одобрительные крики, смех.
— Молодец, девка, тащи председателя с собой на дно к русалкам.
…Усталый, но довольный Николай подошел к палатке Беды.
После купания — обед. Не очень богато меню — щи, каша да молоко, но Озеров с удовольствием ел все, что ему накладывали на тарелку, смеялся, шутил, дважды просил добавки.
После обеда он спросил у Макара Фомича:
— Правобережье завтра начинаете?
— Завтра, только осмотреть надо, как бы косилки не попортить.
— Я обойду сам и посмотрю. Хорошо?
— Очень хорошо. А то мне трудно в такую жару.
— Так и быть — поможем бригадиру.
— Нина Семеновна тоже собиралась. Она на старые болота хотела взглянуть.
— Ну вот, мы вместе и двинемся.
Нины, однако, нигде не было, видимо, куда-то убежала с девчатами. Николай решил не ждать ее.
Он подошел к реке, разделся, связал в узелок белье и, подняв его над головой, переплыл на правый берег. Здесь, отдохнув несколько минут, обсох, оделся и пошел по густой траве, одергивая пальцами мягкие, шелковистые кустики метлики.
Но не успел отойти и сотни шагов, как его окружила целая стайка девчат. Раздались возгласы:
— Девчата, председатель заявился…
— Вот вы где, отшельницы, — шутливо, с показной суровостью проговорил Озеров. — Почему уединились?
— А мы купались, потом за цветами пошли. Ромашек, гвоздики, колокольчиков здесь пропасть. А вот вы почему здесь?
— Хочу правобережье осмотреть. Завтра с утра косить, а никто не был. Вы, девчата, бегите, а то Фомич и так вас, наверное, везде ищет. Кто сено-то разбивать будет? Только вот агронома я заберу. Вы, Нина Семеновна, кажется, старое болото хотели осмотреть?
— Да, мы с Макаром Фомичом собирались.
— Так, так, с Макаром Фомичом собирались, а со мной не хотите?
Девчата добродушно рассмеялись.
— А что, Макар Фомич — кавалер, каких поискать.
Николай пригрозил:
— Я вот расскажу ему…
Скоро девушки торопливо бежали к Славянке, а Николай и Нина шли в противоположную сторону, к опушке молодого осинника.
Ходили они долго. Ветер немного усилился. Под его напором густые травы клонились вниз, и по всему лугу, будто по морю, перекатывались мягкие, трепетные волны. Солнце клонилось к западу, дальние сосны, что стояли на границе долины, бронзовели под его лучами, как гигантские свечи.
Николай внимательно вглядывался в луга, прикидывая делянки для косилок и косцов, придирчиво проверял вязкость почвы.
Наконец добрались до старого болота. Нина взяла в платок несколько проб грунта, дважды заставила Озерова шагами обмерять какие-то зеленые, дышащие под ногами поляны.
— Так я же утонуть могу в этой трясине, — шутливо жаловался он.
— Назовем тогда наши торфяники именем товарища Озерова.
Когда вышли на берег реки, Николай проговорил:
— Теперь мы имеем полное право искупаться.
Скоро они шумно плескались в глубоких водах реки. Серебристые брызги радугой сверкали в лучах багряного, уставшего за день солнца.
Николай вышел из воды первым. Он с удовольствием растянулся на бархатистой мягкой траве, но через секунду встал и вновь подошел к берегу, чтобы помочь Нине подняться на берег. Уцепившись за крепкую руку Озерова, она легко взбежала наверх и стала смешно прыгать, наклоняя голову и прижимая руку то к правому, то к левому уху, чтобы вытряхнуть из них воду. Николай любовался ее тонкой, крепкой фигурой, плотно обтянутой купальным костюмом. Потом, обнаружив, что слишком пристально рассматривает ее, покраснел и отвернулся.
Нина же, ничего не заметив, спокойно подошла к Озерову и опустилась рядом. Он посмотрел на ее загорелое лицо с капельками воды на ресницах, на вьющиеся золотистые пряди волос, на влажные розовые губы и как-то удивительно смело, неожиданно даже для самого себя обнял Нину и поцеловал долгим и жадным поцелуем. Нина посмотрела на него растерянно. В ней боролись два чувства — досада на Николая за его неожиданную и грубоватую смелость и радость, ярко разгоравшаяся радость от близости с ним.