Вот платформа, голубой поезд, впереди него электровоз с ажурной фермой на крыше. Надя стояла на подножке вагона, рассеянно оглядывая привокзальные строения, серые и красные крыши городка, раскинувшегося за вокзалом.
Николай торопливо бежал к ее вагону. Увидев его, Надежда на какое-то мгновение обрадовалась, но обида тут же вспыхнула вновь. «Прибежал, запыхался», — подумала она и посмотрела на мужа холодно, выжидающе. В грязных сапогах, в поношенной, пропотевшей гимнастерке он показался ей сейчас невзрачным, серым и… чужим.
— Надежда, подожди, сойди на минутку…
Но она лишь спустилась на одну ступеньку и сказала:
— Слушаю тебя.
— Погоди, не уезжай.
— Опять одно и то же. Скажи лучше, как с квартирой?
— А что с квартирой? — не поняв, переспросил Николай.
— Я хочу перевести ее на себя.
— Это пожалуйста. Только неужели у нас так все и кончится? Ведь глупо же, пойми.
— Все это, Озеров, я слышала.
Поезд тронулся и пошел, постукивая колесами на стыках рельс.
— Вот и все, — вслух проговорил Николай, провожая взглядом состав, который увозил Надю. Надю, что была частицей его жизни… Задний фонарь на площадке вагона долго светился красной тревожной точкой.
Глава 34
БЕДА НЕ ПРИХОДИТ ОДНА
Озеров сидел в правлении колхоза, когда почтальон принес письмо — помятый конверт с чужим незнакомым почерком. «Лично… — прочитал Николай. — От кого же?» Он взял ножницы, собираясь вскрыть конверт, но раздался настойчивый телефонный звонок. В трубке послышался тревожный, взволнованный голос Уханова из второй бригады.
— Николай Семенович, беда! На капусте вредитель — капустная моль.
— Да ведь мы же недавно обрабатывали все плантации?
— Да, опрыскивали. А сегодня ее тьма-тьмущая.
— Агроному сообщили?
— Нина Семеновна уже на поле.
Озеров бросил в трубку:
— Выезжаю.
Через полчаса он был уже в бригаде. Нина, Уханов и несколько колхозниц и колхозников встретили его молча. Уханов показал рукой на поле и отвернулся.
Николай медленно пошел между капустными рядами, наклоняясь то к одному, то к другому светло-зеленому вилку. Они только вышли в рост, начали крепнуть и все кишмя кишели сероватыми гусеницами. Поверхность листьев казалась покрытой толстым слоем серой шевелящейся золы.
— Значит, наша химобработка пошла им на закуску, — проговорил Николай, обращаясь к Нине.
— Выходит, так. Поздно опрыскали. Знаете ведь, как затянулось дело с получением химикатов.
— Но сейчас, неужели сейчас ничего нельзя сделать? Ведь эта тварь сожрет все.
— Средств много — фтористый натрий, никотин-сульфат, только делать надо как можно скорее, иначе ничего не спасем.
— Что у нас есть?
— Кроме парижской зелени, ничего. Но она не помогла.
— Надо звонить в Приозерск. Пусть скорее присылают химикаты. И надо хотя бы еще один опрыскиватель. С одним аппаратом мы и за три дня не управимся.
…Переругавшись с одной из телефонисток, наговорив кучу любезностей другой, Озеров разыскал наконец заведующего райзо Ключарева. Тот, послушав его сбивчивый, взволнованный разговор, удивился:
— Послушайте, Озеров, я думал, у вас что-нибудь чрезвычайное. А то моль.
— Товарищ Ключарев, — взмолился Николай, — ведь погибает, понимаете, капуста. Замечательно развивалась, и такая напасть.
— В данный момент я не знаю, какие ресурсы на нашей базе, не помню, есть ли нужные химикаты в наличии. Так что сейчас ничего не могу сказать определенного. Звони завтра.
У Озерова больше не хватило ни выдержки, ни терпения.
— Эх вы… — он чуть не пустил по адресу Ключарева подвернувшееся в запальчивости соленое словцо, но вспомнив, что у окна Нина, сдержался. — Вот работнички, — бросил он зло и стремительно пошел к выходу. — Разыщу водителя и поеду в Приозерск. Я их там растрясу.
Сказав это, он вдруг болезненно поморщился. У него с утра надсадно, надоедливо ныла левая рука, минутами какая-то тяжесть сковывала тело.
«Что это еще со мной?» — думал Николай.
…В Приозерске Ключарева он не нашел, тот куда-то уже уехал. Районная база была закрыта. Николай пошел в исполком, но Мякотина тоже не было на месте. Они оба с Кургановым находились в колхозах. Удачин же проводил какое-то длинное совещание, и его пришлось долго ждать.
Виктор Викторович встретил Николая обрадованным возгласом: