По-разному относились в стране и в партии к этим людям.
Немало было людей, которые полагали, что у руля страны встанет Молотов, старый, опытный партиец, но многие его исключали, их настораживали суховатость Молотова, наконец, его нелады со Сталиным в последние годы… Про Маленкова некоторые говорили, что он организатор. Но Заградин как-то в разговоре с Кургановым отозвался о нем так:
— Кроме бумаг и почета, ничего не видел и не знает…
Берия не любили все или, во всяком случае, большинство. Его желтоватое, квадратное лицо, прищуренный взгляд холодных, мутных глаз за стеклами пенсне вызывали невольное чувство беспокойной настороженности, тревоги и неприязни… Но об этом боялись говорить, даже шепотом…
У людей подспудно, где-то в глубине души нет-нет да и мелькала мысль: а так ли надо? Те ли руки взяли руль партии и государства? Правда, об этом думали про себя, ни с кем не делясь мыслями. Но такие люди были. И это стало началом того гигантского процесса, который партия вызвала во всем народе, — процесса осмысливания событий, понимания того, что жизнь страны, ее успехи и неудачи зависят не от одного человека, а от всех, от каждого… У членов партии этот процесс шел быстрее — его ускоряли требования жизни, ответственность, легшая на их плечи. Ведь за ними шла вся многомиллионная страна. Именно поэтому в те дни у коммунистов, как никогда, обострилось чувство ответственности за все, что делалось и решалось вокруг.
Пленум, что собирался сегодня в Приозерске, вызывал у актива района взволнованный и беспокойный интерес прежде всего потому, что упорно шли слухи об уходе Курганова. Это и насторожило всех, и обеспокоило.
Курганов делал все, что мог, чтобы вдохнуть новую жизнь в каждый, даже захудалый колхоз, он не жалел ни времени, ни сил. Люди помнили его и большие, и малые дела. Хотя бы то, как он встал против расхитителей колхозного добра, как настойчиво вел дело по укрупнению колхозов, как круто взялся райком за наведение порядка в торговле. А как помогло то, что с некоторых наиболее слабых артелей все-таки списали долги. Опять же удобрений и машин в Приозерск стало поступать побольше. Это ощущали все. Люди, душой болеющие за деревню, близко к сердцу принимающие большие и малые заботы Приозерья, Курганову верили, верили глубоко и убежденно.
А теперь вот, оказывается, Курганов уходит. Почему? Зачем? Кому это нужно? И почему не спрашивают об этом коммунистов района?
Пленум открыл Удачин.
— Повестка дня — итоги сельскохозяйственного года… — Голос Виктора Викторовича звучал как будто спокойно, но чуть дрожавшие руки выдавали его волнение.
Потом докладывал Курганов. Обстоятельно, не спеша. Лишь одно отличало его сегодняшнее выступление. Обычно он любил сдобрить свой разговор с аудиторией веселой шуткой, пословицей, к месту приведенным стихом. Он умел обычный факт повернуть так, что тот начинал сверкать всеми цветами радуги, словно кусок горного хрусталя. Сегодня не было шуток, не было смеха, не было широкой, задорной улыбки на лице докладчика. И зал сегодня не ждал этого, он настороженно ловил слова доклада, стараясь не пропустить ни одной мысли, ни одной цифры, ни одного вывода.
— …Партийная организация района провела работу по укрупнению колхозов. Теперь вместо ста сорока мелких и порой хилых артелей мы создали тридцать семь крупных хозяйств.
Благодаря укрупнению колхозов удалось перестроить и улучшить структуру посевных площадей, начать переход к правильным севооборотам, гораздо производительней мы стали использовать технику, значительно шире, внедрять достижения науки и опыт передовых хозяйств.
Урожай зерновых по району в этом году составил в среднем тринадцать центнеров с гектара. Это мало, но все же несколько больше, чем в прошлом году. Было десять. Увеличены площади под пшеницей и кукурузой за счет сокращения посевов овса. Это было нелегким делом, очень нелегким. Расширили и пропашные. А они в наших условиях — то звено, за которое мы должны вытаскивать район из прорыва.
— Вы о кукурузе подробнее расскажите. Какой урожай, выгода и вообще что из этой затеи вышло? — раздался вопрос из зала.
Возник шум, недовольные выкрики:
— Не мешайте докладчику.
Но голос не унимался:
— А я не мешаю. Я вопрос задаю. Пусть ответит.
Удачин выжидающе смотрел то в зал, то на Курганова и думал: «Не миновать тебе сегодня припарки, товарищ Курганов».
Михаил Сергеевич невозмутимо продолжал:
— Мы — область подмосковная, и именно потребностями столицы и подмосковных промышленных центров должно определяться основное направление нашего хозяйства. Я об этом говорю кратко, ибо мы данные вопросы подробно с вами обсуждали. Так вот, картофеля мы посадили почти на одну треть больше, чем в прошлом году, и почти половину клина — квадратно-гнездовым способом.