Из зала опять раздался вопрос: «А урожай?»
Михаил Сергеевич спокойно переждал шумок, отпил глоток воды и, аккуратно поставив стакан на блюдце, продолжал:
— Успокойтесь, товарищи, скажу и об урожае. Картофеля мы в среднем по району собрали сто семьдесят центнеров с гектара. Маловато. Согласен. Хотя в прошлом году, как известно, было сто тридцать пять. На полях квадратно-гнездового посева урожай, — голос Курганова зазвучал при этом громче, — урожай достиг двухсот центнеров. А на ряде участков и еще выше. Это факт, товарищи, и факт довольно знаменательный…
— А сколько в поле осталось? — Вопрос прозвучал из задних рядов. Зал зашумел опять многоголосо и возбужденно. Удачин позвонил в колокольчик, призывая к тишине.
— В этом году картофеля в поле мы не оставили ни одной сотки. Пришлось, правда, туго, были вынуждены просить помощи у шефов, но вырыли, убрали, не поморозили. Это, конечно, никакая не доблесть, ибо оставлять урожай в поле просто-напросто преступление. Но раз товарищи задали вопрос, я должен был ответить.
— Впервые за пять лет полностью-то убрали, — заметил из президиума Мякотин. В подтверждение его слов в зале раздалось сразу несколько голосов:
— Правильно. Первый раз. Да и не за пять лет, а, поди, за все десять.
— А может быть, обойдемся без реплик из президиума? — стараясь говорить мягче, обратился Удачин к Мякотину.
— Это почему же? Важно, чтобы по делу.
После ссоры, происшедшей на квартире Удачина, Мякотин и Виктор Викторович почти не разговаривали. Но Мякотин заметно изменился. Он денно и нощно мотался по району, на подчиненных наседал так, что те удивленно переглядывались и старались не попадаться председателю на глаза. Устроил целый тарарам в облисполкоме за фонды для района, поскандалил на всю область с трестом «Сельэлектро», в строжайшей дисциплине держал Веронику Григорьевну.
Удачин вовсе не хотел ссориться с Мякотиным, он знал, что Ивана Петровича уважают в районе. Его повышенную энергичность за последнее время он внутренне одобрил, расценил как стремление Мякотина удержаться в исполкоме. Он несколько раз миролюбиво заговаривал с председателем, но тот отвечал колюче, недружелюбно. Виктор Викторович, однако, не понял Мякотина и совсем неверно расценил его активность. Просто Иван Петрович в работе, в суете и суматохе исполкомовских дел хотел забыться, не мучать себя постоянной тревогой и мыслями о предстоящих событиях. Он искренне и глубоко поверил в Курганова, поверил в то, что Приозерье, его родное Приозерье может выйти в люди. А тут, кажется, все полетит к чертям… Ну куда денешься? Не на горькую же налегать? И Иван Петрович решил про себя так: «Что будет — посмотрим, а пока кое-кто пусть поймет, что есть в Приозерье и председатель райисполкома…»
— Поголовье скота за отчетный период на животноводческих фермах колхозов несколько увеличилось. Колхозы сохранили почти весь молодняк, кое-что подкупили. Десять артелей досрочно выполнили трехлетний план развития животноводства. Но мы не сумели пока решить кормовую проблему. Конечно, в год такие дела не делаются, но сделать мы могли, безусловно, больше.
— Погода нынче подвела, — бросил кто-то из зала.
— Да, погодка нас не баловала. Это верно. Но и она не могла бы помешать, если вести дело так, как, например, в колхозе «Луч» или, допустим, в «Заре». Их ни погода, ни кукуруза не подвели. И початки, и зеленую массу получили. Ведь так, Василий Васильевич?
— Совершенно точно, — басовито ответил с места Морозов.
— Ну вот видите? Но не везде приложили к кукурузе руки и старанье. В двенадцати колхозах она уродилась плохая, а в десяти погибла совсем. Виноваты и мы — не сумели вовремя подсказать, посоветовать людям.
Говорил Михаил Сергеевич и о других делах района — о работе МТС, севооборотах, землеустройстве, о сельских Советах и о многом другом. Но с наибольшим вниманием слушали его, когда перешел к разделу о сселении. В последнее время вокруг этой инициативы москвичей и ветлужцев в колхозах, академиях, институтах и в печати велись большие споры. Да и комиссии, что приезжали из Ветлужска и из Москвы, занимались больше всего этой проблемой. Предполагаемые изменения в руководстве района связывали тоже с ней. Поэтому повышенный интерес пленума к последнему разделу доклада был понятен.